Каникулы принцессы Илии

– Вот если бы ваш муж был вхож на Небеса…

– На что вы намекаете, минхеер Клаас? Мой муж скоро умрёт?

– Э-э-э… не знаю.

– Но вы так уверенно говорите про небеса! Тем более нужно поторопиться с колье – бриллианты будут изящно сочетаться с траурным платьем. Когда сделаете, и сколько будет стоить?

– Ещё раз повторю – это невозможно, маркиза!

– Почему?

– Божественная работа! Вряд ли во всём мире найдётся человек, способный повторить такую совершенную огранку камней. Она потрясает, маркиза! Она заставляет восхищаться идеалом и грустить о недостижимом! Идеал всегда недостижим, увы…

– А если сделать нечто похожее? Пусть не с такой идеальной огранкой и более мелкими камнями? Представляете, минхеер Клаас, что станут говорить в столице?

– Даже представлять не буду.

– А в столице скажут – маркиза Вандервельд похожа на богиню, и минхеер Клаас помог ей в этом!

– Я не стану желать это колье.

– Вы не единственный ювелир в столице.

– Да, вы правы, я не единственный, кому не хочется, чтобы к нему пришёл граф-оборотень Айван Вольф и оторвал голову за богохульство.

– Боитесь, значит, божьего гнева?

– Разумеется. Вот верховный вождь орочьей орды его не боялся, ну и где теперь тот вождь?

– Левая нога упала на площади перед ратущей.

– Я не требовал ответа, маркиза. Я выразился образно…

Принцесса Илия.

Верховный вождь орочьей орды был каким-то обыкновенным. Ничего такого, что напоминало бы правителя одного из двенадцати племён людоедов-кочевников. Обычные подпиленные острые зубы, обычная самодовольная морда с косточкой в плоском носу, обычные шаманские шрамы, привязывающие духов предков к охраняемому потомку. Воняет застарелым потом, гарью костров и тухлым жиром, зато смотрит с надменным интересом, как гурман в ресторане, выбирающий в меню ещё не распробованные блюда.

По обыкновению, вождя притащили на носилках, так как у орков в качестве тягловых животных есть только нижестоящие по статусу соплеменники. Раньше, говорят, были попытки ездить на захваченных в набегах крестьянских лошадках, но все они заканчивались праздничным котлом и торжественным обжорством экспериментаторов. Иногда главным блюдом торжества становились погибшие от конских копыт сами экспериментаторы.