Николай Негодник

– Лешаков!

– Слушаю, командир! – тут же отозвался бравый полковник.

– Бери пару бойцов, и в разведку. – Леший молча кивнул и отдал приказ править к берегу.

Пошли, посмотрели, назад воротились, командиру такую речь держат:

– Не березняк то мотается-шатается, мордва в белых своих балахонах богу своему молится, к земле-матушке на восток приклоняется.

– А зачем мордва кругом стоит и о чем она богу своему молится?

У верных лешаков и на это ответ припасен:

– Стоят у них в кругу бадьи могучие, в руках держит мордва ковши заветные, заветные ковши больши-набольши, хлеб да соль на земле лежат, каша-ячница на рычагах висит, вода в чанах кипит, в ней говядину варят.

– А что ты по этому поводу думаешь? – повернулся Шмелёв к Сереге. – Может, присоединимся к празднику жизни?

– Не богохульствуй, люди серьезным делом заняты. А вот подарки послать можно.

Услышав про возможные траты, домовой постарался загородить своим телом окованный железными полосами сундук, из-за которого лодка едва не черпала бортами, и предложил:

– А давайте им весло подарим.

А что, вещь в хозяйстве нужная, будут им свою кашу перемешивать.

– У нас их всего два.

– Ну и что? У леших заберем, пускай дубинами гребут.

– Кстати, – оживился Николай. – Полковник!

– Я, командир!

– Перебирайся к нам, будем военный совет держать.

Польщенный оказанным доверием Лешаков прикрикнул на подчиненных, и в мгновение ока его лодка причалила к флагману.

Там Хведор осторожно, но быстро пересел, только котенка оставил, опасаясь перегруза. О чем конкретно совещалось высшее руководство, в летописях не сохранилось, но после третьей, когда душа стала доброй и мягкой, Коля Шмелёв отдал исторический приказ:

– Короче, Федя, дары от меня мордве отнесите, так ей на моляне скажите: «Вот вам мешок серебра, старики, вот вам мешок злата, молельщики». На мордовский молян вы прямо ступайте, мордовским старикам серебро-злато отдайте. Тьфу, черт, стихами заговорил.

Сказано – сделано. Только экономный домовой все вздыхал, набивая монетами приготовленные для пороха картузы, пошитые из старых сапог. Два лешака взяли дары и под предводительством непосредственного начальника отправились налаживать дипломатические отношения. Но вернулись только к вечеру, когда лодки были вытащены на берег и прикончена третья бадья стерляжьей ухи. И все трое пьяные – пали жертвой местного гостеприимства.