Штрафбат Павла Первого: Штрафбат Его Императорского Величества. Спецназ Его Величества. Диверсанты Его Величества. Заградотряд Его Величества

И ответственности, разумеется.

Присутствующий на ужине Ростопчин оторвался от предоставленных Аракчеевым проскрипционных списков и с лёгкой завистью в голосе произнёс:

– С двумя миллионами, возвращёнными в казну в течение одного дня, можно рассчитывать на вступление в столь славную когорту. А вот что делать обыкновеннейшему канцлеру?

– Денег мне найди на двадцать тысяч кулибинских винтовок. – Нож в моей левой руке делает полукруг и показывает в сторону занятого увлекательным сражением с бужениной механика. – Не поверишь, эта борода многогрешная отказывается поставлять оружие бесплатно.

– Государь! – В знак высочайшего благоволения механику позволено обходиться без долгого титулования, чем он с превеликим удовольствием пользуется, подчёркивая свою исключительность. – Разве в тех копейках дело, государь? Переделка штуцера под заряжание с казны обойдётся всего в шесть рублей.

– Однако! – на грани приличия присвистнул Ростопчин. – Не жирновато ли будет?

– В самый раз! – огрызнулся Иван Петрович, чувствуя мой одобрительный настрой.

 – И харя не треснет, не извольте беспокоиться. Кто не хочет кормить своих механиков, тот будет кормить чужую армию.

– Изрядно сказано, – кивнул Аракчеев. – Но, как я понимаю, есть какие-то иные препоны?

– Сколько угодно, – согласился Кулибин. – И не говорю о том, что при упоминании допусков в тысячные доли дюйма мастера у виска крутят, а иные за насмешку с кулаками кидаются. Нету у нас мастеров столько, нету! А один, пусть с шестью помощниками, в неделю не более трёх штук дам.

А припас, государем гремучей ртутью поименованный, где взять в потребных количествах?

– Сделай.

– Я тебе что, Алексей Андреевич, аптекарь, слабительное снадобье пудами изготавливающий?.. – Вдруг замолчал неожиданно, уставившись перед собой в одну точку. Потом пробормотал. – Аптекарь? Пожалуй, оно и верно. Ваше Императорское Величество, прошу разрешения сей же час отлучиться в аптеку по государственной надобности.

И убежал, не дожидаясь разрешения, как был – с повязанной на шею салфеткой.

Ростопчин проводил изобретателя взглядом, вздохнул и сбил невидимую пылинку с рукава своего казачьего, по новой моде, чекменя:

– Увлечённый человек, благослови его Господи.

– Да и я не забуду, – намекаю многозначительно. – Так что же насчёт денег, Фёдор Васильевич?

– Их нет, Ваше Императорское Величество! – бодро отрапортовал канцлер.

– Как это нет? А кто только что намекал на два миллиона?

– Не намекал, прямо говорил.