Штрафбат Павла Первого: Штрафбат Его Императорского Величества. Спецназ Его Величества. Диверсанты Его Величества. Заградотряд Его Величества

Или это не она? Или подействовало то, что вместо приказа прозвучала просьба? Даже не так… Прозвучала просьба найти добровольца для дела столь опасного, что о павшем герое будут слагать легенды, оды и баллады, и юные красавицы принесут цветы на его могилу. Или не цветы? Назовут первенцев именем храбреца… и отчество дадут его же…

Отрезвление пришло позже, когда морская болезнь выбила из головы остатки романтической дури. Как-то оно не мечтается о славе, когда, свесившись с койки, прицельно вымётываешь вчерашний ужин в заботливо подставленную лохань и думаешь лишь о том, чтобы следующей волной её не опрокинуло, как уже случалось не раз.

А херре Густав, сволочь такая, уверявший о совершенной покойности пути от Риги до Копенгагена, беспокоясь о денежном пассажире, всё пытался закормить его до смерти. И тут ещё Лапочка со своими подозрениями…

Пфе… Подозревать даже не надо – каналья на каналье, не зря же их Пётр Великий лупил. И, даст Бог, нынешний государь-император отлупит. Вот только… вот только без командира гвардейской дивизии, который и пробыл-то при должности менее двух дней.

Неизвестно, сколько бы предавался унынию Александр Христофорович, если б не грохот пушечного выстрела, прервавший столь неблагодарное занятие. И почти сразу же – топот ног по трапу, глухой звук удара и недовольный голос Лапочки:

– Ну куды же ты прёшь, нехристь? Господин немецкий купец отдыхать изволют.

– Ефим, кто там?

– Да уже нет никого, ваше степенство, – откликнулся казак через дверь.

– А палил кто?

– Сейчас схожу, узнаю.

– Да спроси кого-нибудь.

– Оне человеческих языков не разумеют. Я мигом!

Казак действительно уложился в пару минут. За это время прозвучал ещё один выстрел, судя по звуку, из орудия солидного калибра, и до слуха донеслись отрывистые лающие команды на шведском.

– Беда, ваше превосходительство! – Вернувшийся Ефим совершенно забыл о всякой маскировке. – Нас англичанка догоняет!

– Одна? – уточнил Бенкендорф.

– Так точно! Но шкипер уже приказал спустить паруса.

– Погано, – заключил Александр Христофорович, набрасывая на плечи тёплый плащ. – Посмотрим?

На палубе встретила сырая погода с пронизывающим ветром и виноватый взгляд херре Густава:

– Легли в дрейф, господин Александер. Иначе они нас просто утопят.

Ну да, в сравнении с «Нетрезвой русалкой» приближающийся шлюп казался громадным и величественным, а открытые орудийные порты намекали о бессмысленности и самоубийственности сопротивления.