Штрафбат Павла Первого: Штрафбат Его Императорского Величества. Спецназ Его Величества. Диверсанты Его Величества. Заградотряд Его Величества

Два точно таких остались висеть за спиной:

– Вот, Ваше Высочество.

– Молодец!

– Да я же… Жалко просто стало. И патронов ещё немного…

Ближе к вечеру, когда солнце уже собралось было садиться, но окончательно не решило, делать это или нет, прапорщик попросил начальника своего штаба:

– Александр Андреевич, пересчитай людей, пожалуйста. А то я… – дотронулся до бинтов на голове и сплюнул, увидев испачканную кровью ладонь. – Башка трещит, спасу нет.

Тучков кивнул, но прежде чем выйти из помещения аптеки, в которой они расположились, смущённо произнёс:

– Извините, Ваше Высочество за те слова.

– Когда дураком назвал? Нечего извиняться, ты был прав. И это… давай-ка без церемоний, называй меня по имени.

– Да как-то…

– Хочешь сказать, что без отчества только императоров именуют? Ладно, буду скромнее.

– Хорошо, Александр Палыч, уговорил, – невесело улыбнулся бывший полковник и вышел на улицу, опираясь на штуцер как на костыль. Скоро стало слышно, как он орёт, распекая нерадивых.

Нерадивые… А их и осталось совсем немного. Утром удалось вывести батальон к городу в почти полном составе, недосчитались только пятерых, работавших слишком близко к кораблям и попавших под огонь английской эскадры. А потом нарвались на десант численностью никак не менее полка. Всё произошло настолько неожиданно, что противник успел сделать всего один залп, а обозлённые штрафники ударили в штыки. Если тяжёлая закалённая пешня может считаться штыком. Прорвались, потеряв в коротком встречном бою чуть ли не четверть народу.

– Батальон своих не бросает! – заявил Александр удивлённому странной тактикой Тучкову. И, понизив голос до шёпота, пояснил: – По распоряжению государя-императора семьям погибших будет выплачиваться небольшой пенсион по потере кормильца. А пропавшие без вести полагаются дезертирами.

– Так не может быть!

– Но так оно есть.

Александр Андреевич отсутствовал четверть часа и вернулся не один – его сопровождал батальонный священник отец Николай, в порванной рясе, прикрытой наброшенным на плечи тулупчиком, с засохшей на густой бороде кровью. В руке батюшка держал неизвестно где раздобытый драгунский палаш, который на ходу неодобрительно рассматривал на предмет повреждений.

– Дрянной клинок, Ваше Высочество.