Штрафбат Павла Первого: Штрафбат Его Императорского Величества. Спецназ Его Величества. Диверсанты Его Величества. Заградотряд Его Величества

Старая власть заботится о новой, или то обыкновенный угодливый прогиб перед сильным? По спине пробежала нервная дрожь, ушла вниз, заставив с опаской насторожиться, и опустилась в колени, сделав их непослушными и мягкими. Держаться! Держаться, не показывая людям слабости! Днём получилось, а и некогда было вслушиваться во внутренние ощущения: руби, коли, беги… А сейчас, когда появился шанс…

Шанс. Он, вообще, странное существо. Или не существо? Кто определяет судьбу? Мойры, парки, норны? Гарпии? Нынче, пожалуй, так.

И вот интересно, если у судьбы есть возможность сыграть против русского человека, она обязательно её использует. Изменим? Сегодня, здесь, сейчас?

– Вперёд, братцы! Ура!

Лучше бы молча, но с криком не так страшно самому… Нестройный залп ударил по ни в чём не повинным лошадям, сбил обернувшегося на крик форейтора, осыпал стёкла из светящихся окошек, но не тронул карету: такую добычу, как Нельсон, стоило взять живьём. Только почему он без охраны? Отстала или понадеялся на благоразумие местных жителей, подкреплённое собственной храбростью? Раздумья потом – из широких дверей дворца уже выбегают солдаты в красных мундирах.

Выбегают, чтобы тут же попасть под новый залп.

Огонь на бегу неточен, и англичане успели укрыться за каменной балюстрадой, оставив на ступенях не более полудюжины тел. Пусть! Их пули уже не смогут остановить отчаянный штыковой удар. Посмотрим, как запоют, когда острая сталь порвёт набитые овсянкой кишки!

Не обращая внимания на опасность, Александр бросился к карете, стремясь успеть первым.

«Александр Первый, – пришёл на ум каламбур. – Хоть здесь им стану».

Рванул дверку на себя…

– Не ждал, тиран? – Худой блондин в смешных очёчках нацелил пистолет в лицо. – Вижу, не ждал.

– Муравьёв? – Прапорщик стиснул бесполезную шпагу.

– Муравьёв-Апостол, Ваше бывшее Императорское Высочество! – Человек в очках отвесил шутовской поклон не отводя оружия. – Или ты думал, что я буду вечно пребывать в позорном и хамском штрафном звании?

– Продал, Иуда?

– Avе, Caеsar, morituri tе salutant!

– В петле сдохнешь!

– Вместе с тобой, отродье тиранов! – Ствол пистолета упёрся в один из многочисленных бочонков, набитых в карету.

 – Прощай!

Взрыв, разметавший всё на расстоянии сорока шагов, послужил сигналом к неожиданному обстрелу сразу со всех сторон: на крышах и в окнах близлежащих домов то и дело вспыхивали длинные языки пламени, а грохот он них слился в устрашающий грозный вой.