Штрафбат Павла Первого: Штрафбат Его Императорского Величества. Спецназ Его Величества. Диверсанты Его Величества. Заградотряд Его Величества

– Елена Дмитриевна, матушка! – Сколько же энергии в маленькой и сухонькой, телосложением оправдывающей прозвище Воробьиха, женщине, а? Поскакала по двору, вот-вот взмахнёт крылышками, да и взлетит в горние выси. – Замечталась вот… Да проходи, голубушка, проходи – завсегда рада видеть и почтение выразить. Чайку ли приказать поставить али наливочки вишнёвой испробуем? Хоть и прошлогоднего урожаю, но вкуснотиш-ш-ш-а!

– Так ведь не праздник?

– Да мы капельку. Твой-то тоже скоро к Макарию отъезжает? Мой вечор уж покатил.

– Нет, Капушка, Александр Фёдорович задержится. Уж и не знаю, поедет ли нонеча…

– С гостем, поди, водку пьёт?

– Её, окаянную, – тяжело вздохнув, согласилась Белякова. – И как только здоровья достаёт, а? В прошлом году два раза пьян являлся, в позапрошлом – один, и вот опять за старое.

Капитолина Ивановна, страдавшая от мужнина пьянства почитай каждые четыре месяца, с обидой поджала губы и внимательно посмотрела на гостью – не со смехом ли да укором говорит? Вроде бы нет, тоже переживает.

Как ни изнывала почтенная Воробьиха от любопытства, но правила приличия, соблюдаемые в купеческих семьях гораздо строже, чем у ветреного дворянства, не позволили сразу же приступить к расспросам. Сначала, и не менее часа, обсуждали виды на урожай огурцов и капусты на волжских островах, посетовали на неважно завязавшиеся вишни в садах, о детях, коих у каждой по трое, о будущей Макарьевской ярмонке, высоких ценах на китайский чай, единогласно осудили любителей пить его внакладку, а не вприкуску… И лишь после этого Ивановна решилась перейти к главному.

– Гляжу, Дмитриевна, у тебя шаль новая?

– Да где там… О прошлом годе Фёдорыч на именины дарил.

– А я-то думала, что гостюшка нонешний привёз.

– Не, то особый курьер из Санкт-Петербургу с письмом от Ивана Петровича.

– Кулибина?

– Его сиятельства графа Кулибина!

– Да ну?

– Вот провалиться мне на этом месте, ежели вру. Хоть и высоконько взлетел, да родственников-то не забыват.

– А рази родственник?

– А то! Двоюродную тётку моего Фёдорыча помнишь?

– Которая за Асафа-кулугура в Никульскую деревню вышла?

– Она самая. А Иван-то Петрович её свахи бабушкиной свояченице деверем приходится.

– Вот оно как… – с завистью протянула Капитолина Ивановна. Такое близкое родство с влиятельной персоной позволяло Белякову надеяться не только на медаль – глядишь, и в столицу переберутся.