Заградотряд Его Величества. «Развалинами Лондона удовлетворен!»

Некий Жан-Луи Гастон сообщил русскому офицеру о переданном Наполеону Бонапарту письме, а на следующий день был задушен неизвестными и выброшен за борт. Падение тела в воду заметили часовые на соседнем корабле, так что замаскировать преступление под дезертирство злоумышленникам не удалось.

– Однако…

– Вот именно, – кивнул Нечихаев. – Вы уверены, Павел Сергеевич, что наш почтальон отдал императору именно наше послание, а не какое-либо иное?

Воробьицкий потер переносицу, что случалось с ним при сильном раздумье:

– А куда ему было деваться? Или пойти под трибунал, что гарантировало веревку, или согласиться с предложением.

– Не слишком ли легко и быстро согласился?

– У него был выбор? – вопросом на вопрос ответил Павел Сергеевич и тут же дополнил: – Хотя наша убедительная просьба вполне могла соответствовать его собственным планам. Можно сказать – удачно наложилась на них. Или он действовал по указаниям, а бонапартистский заговор существует независимо от него.

Дело темное.

– Что будем делать? Через три дня флот выходит в море.

– А если… – Воробьицкий в задумчивости завязал узлом чайную ложку. – Если ненавязчиво посоветовать Наполеону в первую очередь бросить в бой гвардию?

– Бобруйский полк?

– Да, его. Понимаю, что от решения императора ничего не зависит, но выйти с этим предложением на Тучкова он может?

– Может, – согласился Нечихаев. – Но как организовать сей спектакль?

– Мытьем и катаньем, – улыбнулся Павел Сергеевич.

 – Сейчас же и займусь.

Два часа, проведенные за изучением протоколов допросов и подписанием смертных приговоров, тянулись бесконечно долго, и Наполеон с нетерпением ожидал появления старшего адъютанта. Нетерпение выражалось в бесцельном хождении по кабинету и в ненавидящих взглядах, бросаемых на злополучную папку с документами. Бросить бы ее в огонь!

Опасные бумаги с опасными признаниями. Скорее всего, их подбирали специально, но по ним выходило, что чуть ли не всю «старую гвардию» можно хоть сейчас отправлять на виселицу.

Доказательств, свидетельств, показаний очевидцев – более чем достаточно. Да, привыкшие к победам «ворчуны» не церемонились… но это же не повод! Или повод? Царь Павел Петрович вполне способен оставить союзника без наиболее верных и боеспособных частей. Это своих он бережет, а чужих… десятью тысячами больше, десятью тысячами меньше. Французы всего лишь мелкая монета на кону большой русской игры.