Отшельник

Мы твоего Шемяку как муху прихлопнем, – Андрей Михайлович покривил душой, так как не собирался вмешиваться во внутренние дела Великого Княжества Московского, и уж тем более привлекать к этому современную официальную власть.

– В Беловодье тоже есть Москва? – удивился мальчик. – А Шемяка не мой, он звенигородский. А Литва тут есть?

Самарин полистал атлас и открыл нужную страницу:

– Вот она.

Тимофей накрыл карту ладошкой:

– Маленькая какая. А Орда есть?

– Орды нет.

– Совсем-совсем?

– Давно уже кончилась та Орда.

– Правильно, – согласился княжич. – Я когда вырасту, тоже её воевать пойду. И Литву.

– А как же дедушка Витовт?

– Умер дедушка. Там Казимир сейчас, прикажу его на кол посадить.

– За что?

– Злой он. Почти как Шемяка.

– Понятно.

Покончив с политической географией, некоторое время ехали молча, и Самарин полностью сосредоточился на дороге. Скоро нормальный асфальт начнётся, а там уже ждут добрые люди с полосатыми палками.

И как сглазил! Только-только вырулил с боковой разбитой дороги на главную, так сразу же увидел стоящую на обочине машину в характерной окраске.

И два удалых молодца по обе стороны. Оно не страшно, сроки регистрации позволяют ездить, но с какой-то суммой всё равно придётся расстаться. Мать их…

– Кто это? – спросил Тимофей, заметивший недовольную гримасу Самарина.

– Мытари, – объяснил Андрей Михайлович понятным княжичу термином.

Но к великому удивлению, гаишники, они же гибэдэдэшники, при виде ржавой белой Нивы не только утратили интерес к дорожному движению, но и демонстративно попрятались в придорожные кусты.

Странное поведение… Так-то трасса от Гороховца до Павлова через Тумботино служит прекрасными охотничьими угодьями, а многочисленные любители пробираться по лесам будучи под мухой – великолепной кормовой базой, питающей уже не первое поколение автоинспекторов.

И такое любопытство разобрало, что остановился перед «Фордом» с голубыми владимирскими номерами, опустил стекло и посигналил.

Из ближайших кустов выглянула руманая физиономия, но которой озабоченность быстро сменялась выражением явного морального облегчения.

– А где бабуля? – гаишник недоверчиво осмотрел Ниву. – Это её машина.

– Теперь моя.

– Точно?

– Могу договор показать, как раз еду на учёт ставить. А Полина Дмитриевна сейчас в Москве живёт.

– Правда? – во взгляде полицейского читалось недоверие. – А дом?

– Теперь я там живу.