Ветер Дивнозёрья

Весь пол был устлан мягкими подушками и пледами, на отполированном древесном спиле, заменявшем стол, красовались всякие разносолы: нарезанные овощи и фрукты, пирожки, вяленый окорок и даже кружка с квасом. На одной лежанке у стены, укрывшись крылом, спала маленькая белоснежная коловерша с черными, будто бы в носочках, лапками. Вторая была пуста, но, приглядевшись, Тайка обнаружила на подушке еще одно знакомое рыжее перо. Пушок только что был здесь, куда же подевался?

Она задрала голову: ну точно, в потолке дыра, ведущая наверх.

А Пушок… вот дурачок – в этой дыре застрял. Тайка увидела болтающиеся в воздухе мохнатые лапы и недолго думая дернула их на себя.

Раздалось приглушенное:

– А ну отпусти! – Пушок вылетел, как пробка из бутылки, и вытаращился на нее. – Тая? А ты-то здесь откуда? – И тут же понизил голос: – Тс-с, мама спит!

– Ну привет, старейшина. – Хоть Тайка и не собиралась его упрекать, а обида все же мелькнула в голосе. – Неплохо устроился, я смотрю.

– Ой, прости, что не предупредил.

Если честно, я потому и пытался в вентиляцию пролезть. Надо же тебе сообщить, куда я подевался, – затараторил коловерша, опуская взгляд. – Понимаешь, тут так все завертелось. Я и оглянуться не успел. Мама, брат, Тучка-вонючка тоже тут. Я тебе рассказывал про Тучку? Нет. Это подруга детства моя. Ох, как мы с ней цапались! А теперь такая красотка, я чуть не влюбился. Или влюбился все-таки? Еще не решил, наверное. Эх, жалко, папа не дожил…

– Значит, у вас тут теперь суверенитет, да?

Ох, кто бы научил, как сладить с чувствами, чтобы комок не подкатывал к горлу.

Вообще-то, наверное, стоило посочувствовать Пушку: он, бедолага, только-только узнал, что отца больше нет. Но на язык, как назло, прыгали совсем другие слова.

Пушок понурился:

– Да я ляпнул, не подумав, а они подхватили. Мы вчера перебродившей черники наелись, ну, меня и понесло. Знаешь, как у Сеньки бывает? Голова кругом, на душе радостно, а язык чепуху мелет. Ну, ребята и решили, что я умный и обаятельный.

– Ну, с этим-то никто не спорит.

Скажи мне, умный и обаятельный, что ты теперь делать собираешься? Помнишь еще, зачем мы сюда вообще прилетели?

Ой, кажется, она слишком раскричалась. Белоснежная коловерша дернула ухом и подняла голову:

– Так. А это еще кто?

– Мама, я тебе сейчас все объясню! – заволновался Пушок. – Это Тая. Помнишь, я рассказывал.

– А, девочка из Дивнозёрья. – На Тайку смотрели внимательные желтые глаза. Ох и тяжелый был взгляд у Пушковой матушки.