Бодхисатва – королева воды. Киносценарии

Увидев на дисплее номер, торопливо включает.

Врач (в телефон): Слушаю, Виктор Степанович, я весь внимание. Вы думаете, простатит? (на секунду прикрыв трубку рукой, шепчет Инне) Приводите мальчика. Договоримся.

В САЛОНЕ «НИВЫ». ДЕНЬ

Макс откладывает бинокль. Достаёт карандаши и бумагу, рисует полицейских. В центре листа среди малорослых человечков высокий человек-монстр, прикованный короткой цепью к охраннику – Звонарев. Снова поднимает бинокль, всматривается в полицейских.

БЕНЗОКОЛОНКА. ДЕНЬ.

Каргин подходит к табло, стучит пальцем по прибору.

Сзади подскакивает МАМЕД (40 лет), управляющий на заправке, тучный, потный, суетливый, с чётками в руках. Каргин указывает на Звонарева.

Каргин: Этот урод пытался угнать «Мерседес»? Он был один?

Мамед (пучит глаза): Один! Мамой клянусь, один! У, зомбак вонючий! Машину с собакой остановил. Водителя выкинул, машину угнать хотел. Пуделя твоего, говорит, приказано вывезти! У него «синдром Звонарева»!

Каргин (недовольно морщась): Ладно, Мамед.

А бензин он зачем вылил на землю?

Петрович: Целых шесть тонн!

Мамед: Поджечь всех хотел, когда настоящий врач прибежал. Нет, говорит, таких синдромов Звонарева. А вот синдром бандита с большой дороги есть.

Каргин (Звонареву): Тащи сюда свои кости!

Звонарев усмехается, вальяжно подходит к Каргину. Конвоир вяло тащится сзади.

Каргин: Это правда? Шесть тонн?

Звонарев: Да что вы, начальник?! Сказок не читали! Это же «Тысяча и одна ночь». Вы на его рожу взгляните! Клейма ставить негде.

Каргин (усмехаясь, смотрит Звонареву в глаза): На тебе тоже.

Полицейский с автоматом жезлом разворачивает машины, подъезжающие на заправку. Высунувшись, водители спорят с ним.

Группа экспертов, не спеша, отходит под навес. На залитой солнцем площадке остаются Звонарев и конвоир.

Петрович: Жулик твой Мамед. Врет и не краснеет. Он же налево торгует! Списал под него весь бензин. Стратегические запасы!…

Каргин (смотрит на часы): И что теперь делать?

Петрович: Беглый не виноват.

Я бы его втихаря вывез обратно. (тихо) Слушай, Каргин, будь человеком, а?! Не сдавай парня спецназу! Они же его с этим бензином подставили… а теперь машинами разорвут.

Каргин (отвернувшись, разглядывает пейзаж за машинами): Петрович, за что тебя до войны из футбола поперли?

Петрович (пожимая плечами): Говорят, судить разучился…

Каргин: Вот-вот. Добреньким хотел быть. Тоже мне, мать Тереза…

В САЛОНЕ «НИВЫ». ДЕНЬ

Макс смотрит в бинокль.