Право безумной ночи

Я обнимаю его, и он послушно наклоняет ко мне голову – запах его волос, такой родной и знакомый, и сопит он почти так, как в детстве.

– Ну, ты что, мам…

– А ничего. Люблю тебя очень. Ты и Матвею купи покушать, вот, забирай деньги, не голодайте там…

– А ты?

– А мне не надо уже, я пообедала. Бери, сыночек, ничего.

– Мам, ну ты не задерживайся – тебе доктор велел лежать и отдыхать.

– Ничего, сыночек. На том свете отдохну.

– Я пойду, а то Мэтт там…

– Ага, иди.

Мне хочется побыть с ним рядом еще – но у него своя жизнь.

– Ну, ты даешь, мать. – Марконов выруливает на проспект. – Тискаешь взрослого парня прямо на улице.

– Мой ребенок, хочу – и тискаю.

Марконов хмыкнул и умолк.

Нет, то, что я сделаю, – не из-за него. Не полностью из-за него, это уже просто последняя капля. Я много лет бреду босиком по камням зимой против ветра и просто больше не могу. А главное – больше уже и не надо. Я выполнила все, что должна была сделать, и за много лет не помню ни одного радостного или спокойного дня.

Постоянный страх потерять работу, постоянно надо думать, где взять денег, постоянно их недостаточно, постоянно одна – везде, во всем. И Марконов. Нет, он не виноват, что не любит меня – разве можно за такое винить? Это все я сама. Но мне очень больно.

– Все, приехали. Люша, с тобой все в поряде?

– Ага. Езжай, Виталик, спасибо за обед и за то, что подвез.

– Созвонимся.

Да, конечно, созвонимся. Я улыбаюсь этой мысли – а было бы забавно провести телефонную связь оттуда.

– Ты мой самый лучший друг.

– Ты у меня тоже. Люша, все нормально, правда?

– Да все хорошо, Виталик. Это я так чего-то…

Не могу же я тебе сказать, что сейчас выйти из машины и закрыть за собой дверь – самое тяжелое дело. И не только потому, что блокада почти отошла и боль залила мне спину тяжелым раскаленным свинцом. Но еще и потому, что я хочу коснуться твоих волос, провести ладонями по твоим щекам, заросшим светлой щетиной, еще раз увидеть твои иронично прищуренные глаза, я хочу… Да мало ли, чего я хотела в жизни.

А ничего не получила, только боль, тяготы и ношу, которая мне уже не по силам.

Я выхожу из машины и иду к аптеке – нужно купить таблеток, чтобы дойти до моста.

В Александровске есть огромный мост, сверху он железнодорожный, нижний ярус для автомобилей, пешеходов и самоубийц. Высотой метров двадцать, внизу плещется река, и если упасть с такой высоты, то умение плавать никого не спасает.