Право безумной ночи

Но я хотел бы знать другое: как вы считаете, кто бы мог вам все это устроить?

– Не знаю. Вот честное пионерское: не знаю! Моя жизнь – самая обычная, и кому я могла помешать, даже представить не могу.

– Но кому-то вы мешаете настолько, что человек два раза покушался на вас, и второй раз вы видели убийцу.

– Я тогда только от наркоза отошла и не вспомню ее лица даже под страхом смертной казни.

Лица-то я и точно не вспомню – но запах узнаю, и вообще – узнаю, если придется. И главное сейчас – поскорее выйти отсюда и начать искать того, кто пытался мне устроить лифт на тот свет.

Одно дело, когда я сама собиралась это сделать, и это было мое решение, и совсем другое – какой-то подонок, который вдруг решил спровадить меня с глаз долой.

– Понятно… Что ж, я вас оставлю, за делом я буду следить, и полиция вас беспокоить больше не должна – только в пределах дела, где вы являетесь потерпевшей, а это не то же самое, что подозреваемая, как вы понимаете.

Отчего-то меня это совсем не радует.

Не люблю я быть потерпевшей – это значит, что я сдалась.

Но я не сдамся.

5

– Люша, это безответственно, ты же сама понимаешь!

Так Марконов комментирует ситуацию вокруг моего здоровья. Которое, кстати, вполне уже восстанавливается, а боль, мучившая меня последние полгода, больше не возвращалась. Не знаю, что там отрезал Семеныч, но отрезал он явно что-то совсем ненужное.

– Ты сам-то как?

– Я сейчас в Испании. Приехал в свой дом – нужно немного отдохнуть, кое-что обдумать.

Тут хорошо – море, солнце, цветы… Люша, денег я тебе переведу, не дергайся и выздоравливай. Об остальном же предоставь беспокоиться полиции и адвокату.

– Ага.

– Все, я пошел играть в теннис. Не кисни, все будет в поряде.

– Ты в Испанию надолго?

– Не знаю… Посмотрю. Как желание возникнет вернуться. Не лезь никуда, полиция разберется без тебя, а то знаю я тебя, примешься геройствовать.

Ну, да, тебе из Испании виднее. Ладно, Марконов, поглядим, что и как. А ты играй в теннис, тебе вся эта ситуация кажется невероятной, ты вообще очень брезгливо относишься ко всяким жизненным форс-мажорам, считая их результатом безответственности и плохого планирования, а потому я не стану ничего тебе говорить о своих мыслях и планах.

– Ну что, на выписку скоро?

Медсестра Вика вкатила ко мне в палату столик с орудиями убийства и принялась деловито перебирать все это добро. Вообще-то медики – странный народ. Вот взять хотя бы Семеныча.