Право безумной ночи

Тупые неудачники и ущербные личности.

– Все у тебя не такие… Надо бы тебе добрее к людям быть.

– Ко всем без разбору? Ну, нет. Знаете, Матрона Ивановна, мне вот животных всех жалко, птиц жалко, насекомых… Цветы жаль и деревья. Даже муравьев. А людей… Нет. Повидала я людей, так что я с разбором добра.

– Да это я поняла уже. Ну что, вставай, принцесса, – скоро обход, а потом тебе к Василию Игоревичу идти. Давай посуду-то отнесу на пищеблок.

Василий Игоревич – молодой врач-реабилитолог, которого я поначалу жутко стеснялась.

Все мне казалось, что подо мной сломается его оборудование – и доска, сделанная по принципу средневековой дыбы, и легкие палочки на тонких канатах… Но нет, все прочное и накрепко зафиксировано. Теперь-то, когда я похудела, я не стесняюсь, да и парень он очень компанейский и веселый. И здорово помог мне, это факт.

– Твои-то, поди, сейчас заявятся.

– Может, и сейчас.

– Хорошие дети у тебя. Такие парни бравые – девки небось в дверь ломятся?

– Мальчишки заняты сильно – учатся, работают.

Не до того им пока.

– Ну да дело наживное. Пойду я, заболталась с тобой.

Я не знаю, почему она приходит ко мне, но я как-то по-своему даже привязалась к ней. Хорошая старушка, очень такая… светлая. И я думаю о том, что совсем не против иногда приходить к ней в гости и пить с ней чай, говорить о жизни и просто присутствовать рядом.

Близнецы нагрянули через час после обхода. Матвей поставил на тумбочку вазу с тюльпанами, Денька на подоконник – другую такую же, но с розами.

В последнее время мои дети снова стали моими детьми. Что-то новое появилось в их отношении ко мне, какая-то особенная бережность, которую они не демонстрируют, но я ее чувствую. И меня это радует, хотя я тоже не показываю этого.

– Цветы какие! Вот спасибо! Сразу весной запахло!

– Скоро сирень начнется, вот тогда-то! – Матвей садится верхом на стул у моей кровати, Денька располагается на табурете. – Тебя завтра выписывают?

– Семеныч сказал – да, завтра.

Ух, как же я хочу домой! Кстати. Квартирант ваш съехал уже?

– Он через три дня в командировку должен ехать на целых три месяца, – Матвей умоляюще смотрит на меня. – Ну мам! Он тогда привез нас, а мы его позвали супа поесть – ночь была, наездился он с нами, а у нас супа целая кастрюля. Он согласился, и мы засиделись, заговорились – в общем, остался он спать на диване в гостиной. Да, я знаю, ты это ненавидишь, но выставить его было неправильно и неприлично.