Хроники Януса

Так принято, и это дань традиции происхождения, что, встречаясь, молодые люди и девушки из нашей среды держатся чопорно и несколько зажаты из-за довлеющей ответственности за слова и действия, которые могут быть истолкованы превратно или, чего хуже, перерастут в слухи и сплетни. Дело не в возможном вреде для их юношеской репутации (хотя и это тоже) а, главным образом, для репутации их родителей и рода как такового. Репутация для римского патриция это всё. Знать печётся о репутации с пелёнок, ибо без неё не построить ни карьеры, ни заиметь симпатий простых граждан.

Всё это, однако, не касалось нас с ней. Мы умели лицедействовать, ибо без этого римской знати никуда. Просто тогда, как для многих это было естественной чертой характера, для нас это было лишь игрой. Мы, особенно, Фабия – умели различать фальш за фасадом правды. Мы сохранили всю нашу детскую искренность друг к другу и к тем, с кем были близки.

Вспоминая о своих чувствах к Фабии тогда – я подчеркиваю, тогда – я думаю, что она была мне как сестра.

Порой циничная и язвительная. Порой надменная и жестокая и, вместе с тем, очень ранимая. Порой необыкновенно бескорыстная и готовая на всё ради меня. Это при том, что, как я говорил, внутри она была вся сплошь соткана из противоречий. Но как сестра, не возлюбленная. В этом была вся правда.

Мне было легко с ней. Мы не следили за языком и говорили как простолюдины, заливаясь смехом от собственных шуток, порой достаточно плоских. Мы знали, что есть правила и отступления от них есть признак дурного воспитания, ибо знать можно всегда различить по речи, манерам и выражению лица… Но, тогда на скамейке в саду перед фонтаном, мы жевали виноград и выплевывали косточки.

Мы словно плевали на эти правила. Мы могли шутить, сплетничать и обсуждать что-то или кого-то, не стесняясь в выражениях. Фабия, при этом, несмотря на свой острый язык, всегда знала границы со мной. Других же она не ставила ни во что. Если бывало так, что я воспринимал на свой счёт что-то как обидное или насмешку, она тотчас извинялась и не позволяла себе подобного со мной впредь. Я ценил это. Я понял, что она очень дорожит дружбой со мной. Вскоре по мере взросления наша дружба стала переходить в нечто большее…

Здесь я вплотную подошёл к ответу на вопрос: а любил ли я её. Фабия Амбуста, как полыхающий огонь, была способна воспламенить страсть в любом молодом человеке моих лет. Говорят, любовь без страсти – как вино со вкусом воды.