Хроники Януса

Но он никак не напоминал карфагенского диверсанта…

Я услышал вздохи разочарования. У центуриона и солдат вся их досада была написана на лицах.

Настало время развязки.

– Но он знал, что я ищу его, – сказал я, возвысив голос. – И он здесь. Он присутствует среди нас.

Послышался удивлённый ропот. Люди в толпе стали подозрительно озираться друг на друга.

– Он видит и слышит нас. Он хорошо замаскировался, думая, что я его не найду. Но он ошибся. Я нашёл его!

– Кто же это? – изумлённо полушёпотом спросил офицер.

Я развернулся.

– Он! – Я показал пальцем.

Услышав это, человек сидевший за низким столиком, в черной расшитой серебром одежде, поднял голову и удивлённо вскинул брови.

Это был один из дружков Ахаба. Большие карие глаза, подведённые черный краской на бактрийский манер глядели на меня в изумлении.

– Встать! – скомандовал офицер.

Бактриец повиновался. Качая головой укоризненно, он произнёс:

– Э, советник силна ошибс. Я не з Карфаген. Я бактри купец Эршег.

Мой склад недалек от Ахаб. Ми прошта друзи з Ахаб. Зачем меня обижать? – продолжил бактриец и улыбнулся. – Рим много раз проверил ми. Эршег не делай Рим плохо!

– Сейчас мы это выясним, – сказал офицер. – Подними руки в стороны…

Бактриец послушался. Офицер кивнул.

Один легионер тут же отошёл от Марка Деция и, подойдя к бактрийцу, стал ощупывать его с головы до ног.

– Эршег знай закон, а Рим знай, что Эршег честный, – повторял он на корявой латыни, пока легионер охлопывал его и заставлял поворачиваться.

 – Я всегда говори мой народ: Рим друзи з Бактри.

Закончив, легионер покачал головой офицеру. Затем взял его сумку и вытряхнул. На стол полетел кошелек, туго набитый монетами, зеркало, орехи, безделушки, костяные фигурки восточных божеств. Легионер покачал головой.

Офицер повернулся ко мне.

– Он чист, советник. Он простой купец, – сказал он.

Бактриец усмехнулся.

Я нахмурился.

– Он не простой. И он не купец.

Подойдя к нему ближе, я пристально поглядел ему в глаза.

Он поднял подбородок.

Мы были одного роста, и почти что одного телосложения. Мы стояли и смотрели друг другу в глаза не моргая. Мы изучали друг друга. Улыбка не сходила с его губ.

Наконец, я отвёл взгляд.

– Ты умён, – сказал я. – Но порой и ум играет злую шутку, если нет страха смерти. Тебя подвела твоя же игра. Тебе нравилось играть с жизнями других и собственной жизнью. Чувство опасности будоражит кровь как молодое вино.