Хроники Януса

Ты уже не можешь жить без неё. Ведь, без чувства опасности для тебя нет чувства победы…

Я заговорил тихо:

– Ты изменил внешность и цвет глаз. Но решил, что должно остаться то, что выдает тебя – одно уязвимое место, о котором ты знаешь. Оно как родимое пятно. Этим ты возбуждаешь себя и дразнишь врага, который, как ты думаешь, настолько глуп, что ни за что об этом не догадается …

Он молчал.

– … Я не знаю почему ты так решил. Но я знаю, что ты нарочно сделал это, показывая что ты сильнее духом и не боишься, и что другой никогда не поймет что это.

Но ты ошибся. Ты очень ошибся, пун.

Я быстро схватил его за кисть правой руки и, подняв вверх, развернул ладонь к толпе. Татуировка в виде полумесяца, заключённого в восьмиугольник, была отчетливо видна на его ладони.

Таверна ахнула…

– Воин Решефа! – громко произнёс я.

Я увидел как глаза его сузились, а губы вытянулись в презрительную улыбку. В следующее мгновение он стремительно вырвал своё запястье из моей руки, по-кошачьи отпрыгнул к легионеру и, едва тот успел опомниться – вытянул меч из его ножен.

Он тут же бросился на меня. Я отступил назад, одновременно ища глазами, то что послужило бы мне защитой, на ходу вытягивая пергамский нож… Если бы только это было годы назад, и если бы он сам предложил мне честный поединок! Иначе его тщеславие разъело бы его изнутри за преимущество над безоружным. Но теперь у него всё было написано на лице. Теперь я точно знал, он хочет покончить со мной раз и навсегда.

Толпа испуганно подалась назад, опасаясь его меча….

Я отступал. Я умел уворачиваться, но он был силён и очень ловок. Я, также, видел как центурион и оба стража были наготове мне помочь, но… один из пьяных дружков Ахаба храпел сидя на скамье, прислонившись к стене и вытянув свои ноги. Пятясь, я запнулся о них и упал. Он воспользовался этим и тут же прыгнул на меня сверху, занося меч для фатального удара.

– Умри, римский пёс! – прошипел он.

Вдруг сверху раздался грохот.

Лицо его перекосилось, глаза закатились. Рука, сжимавшая меч, ослабла и меч со звоном упал на пол.

Он свалился с меня как мешок с бактрийским тряпьём.

Глаза центуриона, обрушившего на его голову амфору, пылали ненавистью.

***

– … кто тебя послал?

Центурион плеснул воды.

Струи капали с волос пленника. Двое солдат, прежде державших Марка Деция, теперь держали его.

– Говори!

Карфагенянин молчал, опустив голову.