Найти свой остров

Голос ее стал какой-то совершенно другой, уютный и мягкий. Матвеев взъерошил волосы – он иногда забывал, что сыну всего десять, что он совсем мальчишка и вырос без матери – Димка-Торквемада сам не давал Матвееву вспомнить об этом, но он должен был помнить и учитывать, а ему было очень удобно вот это раннее Димкино взросление.

– Вы кто?

Немного хриплый от слез, но подозрительный голос. Ника улыбнулась – Марек был когда-то точно такой. Он и сейчас такой.

– Я – Ника. Я сегодня твоего папу из воды выудила, вот сидит он у меня дома и греется супом.

– Из воды?

– Если обещаешь, что не сдашь меня, я тебе по секрету расскажу, что случилось.

– Не сдам, честно. Буду молчать, как рыба.

Ника поняла, что этот мальчишка не потерпит лжи и почувствует ее, а потому нужно просто как-то смягчить правду…

– А Витя выживет?

– Будем надеяться, его оперировал очень хороший врач.

– Ой, а дядь Саша-то ничего не знает! – Димка расстроен, но уже не плачет.

 – Ника, ему нужно сообщить…

– Ты обещал молчать, как рыба, помнишь? Мы сами все уладим, а ты делай вид, что ничего не знаешь.

– Зачем?

– Ну сам-то как думаешь? А если машина не просто так упала с моста? Мы же ничего пока не знаем. Осторожно надо, а то мало ли что.

– Ника, ты с папой к нам приедешь?

– Это вряд ли. Лучше ты к нам приезжай – потом, когда все устаканится.

– У тебя дети есть?

– Ага, но он уже взрослый, мой деть – ему семнадцатый год, в следующем году школу заканчивает.

– А-а-а… понятно. А кот как же?

– У Марека спит.

– Что это за имя – Марек?

– Вообще-то он Марк, но моя бабушка была полькой, и мама… ну, и я в некотором роде. И у нас в доме его имя превратилось вот в такое. Я сейчас твоему отцу трубку дам, так ты его не расстраивай, ладно? Ему больше всех сегодня досталось. Слышишь меня, малыш?

Димка хмыкнул. Никто не называл его «малыш», да и не надо ему это, он взрослый, просто от расстройства расплакался.

Но Никин голос в телефоне звучал так сочувствующе… по-родному, что у Димки снова защипало в глазах. Только мама так говорила, мама, о которой он старался не вспоминать, и боялся забыть то, что помнил. Но это не мама, это какая-то чужая женщина, но как она говорит это «малыш» и какой голос у нее… словно знакомый… Димка едва сдержал готовые снова брызнуть слезы.

– Ладно, дай мне минутку.