Найти свой остров

Где, у кого он видел такое же?

Хлопнула входная дверь, Матвеев слышал, как Ника, чертыхаясь, стаскивает сапожки, чем-то шуршит, шебуршится… ему хотелось посмотреть, что она там делает, но он не мог – сон свалил его, и последнее, что он помнил, – это тонкое запястье, сжимающее нож, и крик «Убью!» – но это не Ника, а кто-то другой. И он знает, что должен забыть, кто это.

Проснулся он от того, что Ника толкала его в бок.

– Макс, слышишь, Макс, вставай!

Он не мог понять, где находится, потом враз вспомнил – и удивленно посмотрел на Нику, одетую в красную кружевную сорочку.

– Ирка звонила, говорит, Лерки до сих пор дома нет. Я ее искать пойду, а ты тут один останешься, Марек спит, не дай ему увязаться за мной.

Матвеев уже все понял. Поднявшись, он принялся одеваться.

– Ты куда это? – спросила она.

– С тобой пойду, нечего по темноте одной шастать. – Макс пощупал ботинки, стоящие на батарее. – Высохли почти. Куртка тоже высохла?

– Машинка с сушкой, давно высохла. Но тебе после «купания» по холоду не надо бы, и…

В дверь требовательно позвонили.

– Я никого не жду, ночь же…

– Может, Валерия?

– У нее ключ есть.

Ну да. Они дружат, они компаньонки в каком-то бизнесе, у них дети примерно одного возраста и одинаковые судьбы, понятно же, что у каждой есть ключ от квартиры подруги. На всякий случай.

В дверь снова позвонили, и слышно стало, что проснулся Марк и шлепает босыми ногами по коридору.

– Сынчик, не подходи к двери!

– Мам, что происходит?

– Максим Николаевич, это я, Олешко.

Голос из-за двери звучал глухо, но внятно. Видимо, человек понял, что так просто его среди ночи никто не впустит.

– Открываем. – Матвеев выдохнул. – Это мой начальник службы безопасности.

Ника набросила халат и подошла к двери. На лестничной клетке топтались трое дюжих молодчиков самого зловещего вида, но раз Макс сказал, что это его охрана – значит, так тому и быть.

– Здрас-с-с-сьте. – Тот, кто назвался Олешко, неловко переступил с ноги на ногу и даже поклонился. – А Максим Николаевич…

– Входите скорей, всех соседей перебудите!

Ника отступила, и парни один за другим вошли в прихожую. Матвеев просто кожей ощущал, как они вытеснили все пространство этой, в общем, не такой уж и маленькой для типовой квартиры передней.

– Максим Николаич, а мы-то беспокоились! – Олешко чувствовал себя не в своей тарелке.