Жнец

Давным-давно в детстве ему удалось выменять в интернате два кастета на пачку печенья. Кастеты были добротные, тяжелые и на тот момент слишком большие для его детских рук. Поэтому были благополучно спрятаны и надолго забыты. Ещё в портфеле был старый, потёртый журнал пошлого содержания, литровая баночка окурков (с таким трудом собранная во времена лихих девяностых годов) и разная памятная мелочь, типа фантиков от жвачек. Теперь это добро вызывало снисходительную улыбку, а раньше считалось целым богатством для не балованного воспитанника интерната лишь пару раз в год забираемого бабулей на каникулы домой.

Сет вздохнул перебирая в руках своё былое богатство, затем взвесил в руках кастеты. Пальцы вошли в пазы как влитые, приятная тяжесть добавляла кулакам весомости. Широкие металлические кольца вокруг пальцев расширялись к наружной стороне, становясь прикрытием для костяшек. Такими штуками можно дробить кости челюстей как пенопласт.

– Мой размерчик.

Сет спустился вниз и пару раз приложился кулаками в кастетах к старой яблоне росшей за домом, затем ударил в пол силы.

Отколовшийся от ствола кусок своим размером внушал уверенность в хорошем исходе предстоящего разговора.

***

Кованные трёхметровые ворота цыганской усадьбы выкрашены в ядовито-зелёный цвет. Они отдавали таким звонким гулом при ударе ботинком, что Сет даже встрепенулся. Смуглый парнишка лет десяти так быстро высунулся из-за приоткрытой калитки, будто давно стоял за ней дожидаясь гостей.

– Чего тарабанишь придурок? Баро отдыхает после обеда, сделал тишину и смылся отсюда, – говорил он с заметным акцентом, как и полагалось цыгану.

Сет поначалу даже опешил, но начинать разговоры сразу с разборок не хотелось.

– Баро – это у вас старший тут?

– Пошел вон, холоп! – надменно выдал пацан.

Этот нахал даже не стал закрывать калитку, хамил и при этом нагло смотрел в глаза человеку втрое старше и сильнее. Ничего не боятся сволочи, ну и ладно. Сет резким движением ухватил мальчугана за ухо, развернул и придал ускоряющий толчок чуть ниже спины.

А сам прошел внутрь. Прямо посреди двора обнаружилась симпатичная беседка с каменной печью для барбекю в центре. На вертеле дожаривались останки смутно похожие на поросячьи. Вокруг вальяжно расселись молодые парни лет по двадцать – двадцать пять. Восемь человек. Очень друг на друга похожие, видимо родственники. Они дружно подскочили и с воплями негодования кинулись к непрошеному гостю.