Кукушка на суку. Акт третий

– Зачем мне о побеге думать? Бай сказал: когда я отремонтирую самолёт, он меня отпустит.

Собеседник вытаращил глаза:

– Бай! Он тебе так сказал? И ты поверил? Ты, прямо, как наивный нанайский мальчик…

Я долго думал после этого разговора, что мне делать дальше. Самому готовиться к побегу или привлекать для этого опасного мероприятия ещё кого-нибудь. Ерему? Чёрт, какой-то он мутноватый. Тем более, по его словам, он здесь уже три года околачивается. Два раза, якобы, готов был бежать, но каждый раз наказаны были только его друзья.

Я попытался представить, что нахожусь здесь уже три года. Целых три года! Три года лучшего периода моей молодой жизни. И я не захочу смыться? Да меня даже виселица не испугает. Это не жизнь, это рабское существование. Лучше смерть.

Эпизод двадцать седьмой

Ты не лётчик

По вечерам, когда нас запирали в вагончике, ко мне начинала докапываться Виола:

– Ты что, зарплату здесь получаешь?

– Какую «зарплату»?

– Ты так стараешься, как будто за ремонт получишь не только свободу, но и кучу денег.

– Я не привык халтурить. Всё, за что берусь, я привык делать основательно, на совесть.

– То есть, как я поняла, ты собрался выполнить обещание и за три месяца отремонтировать самолёт?

– Дура, что ли? – я перешел на шёпот, максимально приблизив губы к её уху. – Чего ты орёшь? Вдруг нас подслушивают?

Она тоже перешла на шёпот:

– Но тогда какого фига мы здесь сидим? У тебя скоро животик появится. Отожрался уже.

Сухарей насушен целый мешок. Воды сколько хочешь. Чего сидим? Ты же уверял, что знаешь, как и куда бежать.

– Ты тоже первые дни говорила, что нас здесь быстро обнаружат. Что твой папуля даже министерство обороны на уши поставит и «нас найдут, а этих уродов переловят и пересадят», – я по старой привычке передразнил девушку. – Что? Не говорила?

– Говорила, говорила. Но я же не знала, что это место было когда-то испытательным полигоном всякой жуткой дряни. Блин, полигон! Даже звучит страшно.

Поэтому никто к нему и близко не приближается. Все самолёты и вертолёты облетают далеко стороной, боятся. А то, что мы здесь – это как на нас влияет? Наверняка, тоже каждый день дышим какой-нибудь дрянью и рискуем сдохнуть.

– Всё давно обеззаражено и зарыто в землю.

– Ну, да. Любая крыса раскопает твою землю и нас заразит чумой или сибирской язвой. Или ещё страшнее какая-нибудь дрянь из земли вылезет, и мы тут все друг друга как зомби перегрызём.