Кукушка на суку. Акт второй

От объятого пламенем джипа исходил нестерпимый жар. Пришлось ретироваться метров на десять в сторону. О спасении человека или наших вещей не могло быть и речи. В полной прострации я полез наверх.

Женщины с ужасом смотрели на меня, не проронив ни слова. К чему слова – сверху место трагедии просматривалось в деталях и мелочах. Они видели всё. Наконец, Сухарецкая похлопала меня по плечу:

– Ничего нельзя было сделать. Глупо всё, но такова жизнь.

Я машинально нервно дернул плечом, стряхнув её ладонь. Марина понимающе кивнула головой:

– К смерти невозможно привыкнуть, – она тягостно вздохнула и добавила: – Отсюда уходить нельзя.

Будем ждать казахских спасателей и полицейских. У тебя есть телефон?

Только теперь я сообразил, что мой смартфон находился в рюкзачке, который я забыл на сидении:

– Нет. А у вас?

– Я не думала, что так произойдёт – естественно, оставила всё в машине, – Сухарецкая повернулась к Виоле. – Надеюсь, ты у нас самая предусмотрительная.

Девушка держала в руках клатч, небольшую сумочку, явно подобранную к её наряду.

Много в такой аксессуар модницы не засунуть. Но телефоны девушки обычно кладут именно туда. Звезда ловко раскрыла клатч и извлекла из него дорогущий айфон последней модели:

– Кому звонить? – поинтересовалась она.

– Сначала в службу спасения, а затем своим родителям, – проинструктировала её Марина.

Девушка в нерешительности замерла с телефоном в руках:

– А какой здесь номер службы спасения?

– Понятия не имею, – пожал я плечами.

 – Посмотри в интернете.

Виола попыталась войти в глобальную сеть, но безрезультатно:

– Блин, здесь вообще связь никакая. Одна палочка то появляется, то пропадает.

Она стала ходить кругами в поисках лучшего приёма сигнала. Минут через пять Сухарецкой это надоело:

– Если появится хоть какая-то связь, лучше сразу звони по телефону. Интернет всегда хуже ловится. Набирай «112». Скорее всего здесь всё, как у нас.

Но и звонок по телефону никак не хотел пробиваться. Наконец гудок прошёл, и девушка буквально закричала, как будто от громкости голоса что-то зависело:

– Алё! Алё! Вы меня слышите?

В трубке прозвучало что-то нечленораздельное, возможно по-казахски, но, может, и по-русски.

– Вы слышите меня? – продолжала вопить Виола. – Это служба спасения? Алё?

Наконец ей ответили. Из-за низкого качества связи женский голос говорил прерывисто, но его можно было понять:

– Это единый номер экстренной оперативной службы.