Ратибор и Ода. Вторая книга

– Тора, – Хельги увидел, что она его не слушает, – ты всё о мужиках мечтаешь?! Ну, почему? Почему все семейные дела я должен на себе тащить один? А вы дружно сели мне на шею и ножки свесили.

– Братец, я давно знаю, всё, что ты скажешь и всё, что ты хочешь. К чему это многословие?

– У-у-у! – взъярился ярл. – Вот так всегда!

– Только не психуй. Всё, что ты скажешь – я непременно сделаю.

– И я! – Хрёрек хлопнул брата по плечу и сел рядом с возлежащей на кровати Торой.

– Хорошо. Мне нужен ваш совет и помощь.

Я в тупике. Эта маленькая рысь, я говорю о дочери Ивара, невзлюбила меня, несмотря на все мои старания, доброту и ласку.

– Ты же хотел у конунга просить её руки? В чём тут проблема? Воля отца священна, а её отец, как ты говорил раньше, многим тебе обязан и не сможет отказать.

– Нет, Тора. Этот старый облезлый вепрь уже практически мне отказал. Я столько для него сделал! Не раз в бою его спасал. И вот вам благодарность! – Хельги пафосно потряс руками, обращаясь к небесам.

– И что теперь ты хочешь предпринять? – нахмурил брови Хрёрек.

– Он, Ивар, отдал решение этого вопроса на откуп дочери. Мол, как она решит, так и будет.

– О! Как здорово, – Тора даже привстала со своего ложа. – О таком мечтают все девушки на свете. Теперь я понимаю твоё отчаяние.

– Да! Молодец, что понимаешь. Но что мне делать, чтобы заставить её сказать мне «да»?

– Трудная задача, – Тора встала на ноги и обошла вокруг Хельги, попутно проводя кончиками своих длинных пальцев по его плечам, – влюбить в себя ту, которая запала на другого.

– На другого? – для Хельги это была новость. – На кого?

– Ты удивишься очень. Но этот «другой» сидит на твоей кровати.

Хрёрек вскочил и приложил руку к груди:

– Я? На меня?

– Как в старой доброй саге. Любовный треугольник. Братья, да вы теперь соперники в любви! – она рассмеялась.

– Не может быть? – Хельги уставился на брата. – Я на груди змею взлелеял? Хрёрек, как ты мог мне в спину нож вонзить? И притворяясь агнецом, его в этой ране повернуть?

– Тора! Что ты несёшь? Я ни сном, ни духом! Я даже её взглядом не касался!

– Зато она глаза все проглядела! Так и пялилась на тебя весь день.

Так переживала, так переживала! Кричала: «Давай, мой Хрёрек, побеждай!» Не спутаю я причину её румянца, бледности и мокроты ресниц ни с чем другим. Она по уши в тебя влюбилась. Вцепилась сердцем так, что семь нянек не оттащат.