Superстар

Назван он был так по местности в Ленинградской области. Копорье, вы же знаете. Там больше всего заготавливали кипрея. Из-за созвучия «копорье-кипрей» я подозреваю, что эти заготовки производились ещё в совершенно седые времена. Не сумев потеснить копорский чай в честной конкуренции, европейцы обратились к царю. Наши цари-батюшки послушали цивилизованное западное слово и запретили заготовку и употребление русского чая. Совсем запретили. Даже для себя. Явно, что убытки при этом были грандиозными. Но мы же только и радеем, как угодить западным соседям.

Повод придумали, мол, чтобы искоренить фальсификацию настоящего чая. По правде сказать, мошенники часто под видом китайского продавали копорский. Или смешивали их. Для этого даже чайные коробочки с иероглифами производили в то время в России в огромном количестве. По мне так, запрет – это очередная «рассейская» глупость, из перечня которых можно издать многотомную энциклопедию. Несусветная глупость. Убыточная глупость. Безмозглая глупость. Это не может быть поводом, чтобы запрещать чудесный напиток, который, к слову, совсем ничем не хуже заграничного. Водку тоже часто фальсифицируют. И что? Давай, запретим? Или таблетки. Даже бренды одежды подделывают. Не ходить же из-за этого всем голым? Может, лучше жуликов запретить?

Он высказался вволю и довольный этим энергично заглянул в лицо каждого из гостей:

– Болтливость – это возрастное. Не обижайтесь.

Во время рассказа Александр Яковлевич заварил свой сбор в медном чайничке. Взбодрил его переливом в чашку и обратно и теперь с удовольствием разлил настой гостям:

– Не побрезгуйте.

Не понравится – не пейте. Всё аккуратно собрано вот этими пальчиками. Листок к листочку, ветка к веточке.

Закончив церемонию, он аккуратно отхлебнул, зазывно закатив глаза, и наконец предложил начать разговор о деле:

– Ну, говорите, что вас ко мне привело? В толк не возьму, но чувствую, что дело серьёзное.

Супруги переглянулись и настроились на разговор. Наконец Ярослав Андреевич произнёс:

– Сын наш погиб, Андрюша.

Нам нужна ваша помощь, Александр Яковлевич.

Смильтон сразу погрустнел:

– Так я и думал, что свершилось что-то страшное. Андрюша… Помню-помню. Бутуз такой активный.

Женщина вздохнула, слегка поджав губы:

– Давно он был бутузом. Сорок ему исполнилось за месяц до дня смерти.

Смильтон качнул головой:

– Сорок?! Как время бежит. Давно уже нет Андрея, батьки вашего. А теперь, стало быть, и его молодое воплощение загубили. Да, беда.