Superстар

Человек ждёт.

– Что за человек? Родственник?

– Да нет. Я с ним списался.

– А что за дело?

– Родословную я составляю. Чего так смотришь? Не для себя стараюсь, для детей, внуков, правнуков. Смысл? Не хочу, чтобы нас считали Иванами, непомнящими своего родства.

– А Рига при чём?

– Нет, я не оттуда. Мои предки со времён Петра в Питере обитали. Но приехали они сюда из города Смилтене. С мужиком одним я списался. У него есть копия церковной книги. В ней записаны все, кто жил в этом местечке со времён царя Гороха.

– Александр Яковлевич, сдавайте билеты, – женщина произнесла это вполне уверенно. – Мы всё оплатим.

– Оплатите, оплатите… Эх, не люблю необязательность. А мужик время долго подбирал, чтобы я смог к нему приехать. Работает он пока.

– Дядя Саша…

– Ладно-ладно. Я понимаю. Это дело потерпит. Не прокиснет. Не смертельно. Ваше важнее. Несравненно важнее. Я понимаю.

Старик задумался. Тумашов переспросил:

– Так ты согласен нам помочь?

– Так-так-так, сказал бедняк… Я-то может быть и согласен.

Но всё же подумать надо не только мне. Знаешь, Слава, ты… Нет, вернее, я… Я завтра буду ждать твоего звонка. Если ты не позвонишь, значит, передумал. Я не обижусь.

Гость нахмурил брови:

– Ничего не понял. Зачем мне ещё звонить?

– Знаешь, Слава, просто, когда ты ко мне шёл – ты жил в прошлом. А настоящее оно уже совсем другое. Боюсь, что, встретившись со мной сегодня, завтра вы можете пожалеть о своём решении. Стой-стой-стой! Ничего не говори.

Если не передумаешь – звони. Позвони до трёх часов дня. Если не позвонишь, я полечу в Ригу.

Глава третья

26 августа

Смильтон сидел в кабинете следователя СКР и листал дело Андрея Ярославовича Тумашова. Папка была толстой, но стоящей информации в ней было крайне мало. Тем не менее, прочитав документы один раз, Смильтон стал внимательно перечитывать их заново. В руках у него была записная книжечка и карандаш. По ходу чтения он иногда что-то записывал, произнося при этом: «Такс-такс-такс».

За соседним столом сидела миловидная брюнетка. Она занималась каторжной для любого следователя рутиной: набивала в компьютере письма, повестки, постановления. На высокой спинке кожаного кресла висел её мундир с погонами капитана юстиции. Дверь резко отворилась, и в комнату с улыбкой на губах ввалился высокого роста полковник:

– Николь…, – увидев старика, он тут же осекся и изменился в лице.