Женщина с глазами кошки

У нашей пещеры один существенный недостаток: из-за шума воды мы не слышим, что творится снаружи. С другой стороны, пещера не видна из джунглей, нас можно обнаружить, только если знаешь, что она здесь есть. Я на нее наткнулась совершенно случайно. Конечно, надежда на то, что совсем никто о ней не знает, весьма призрачная, если нашла я, мог найти и кто-то другой, но нам все равно больше некуда деваться, потому что скоро станет совсем темно.

Я заканчиваю возиться с инструментами и прячу контейнер в рюкзак. Их мне подарила тетя Роза, когда я поступила в университет.

Она ужасно мной гордилась – как же, столько усилий на меня потратила, и оказалось, не зря!

– Почему у тебя такая странная фамилия – Величко? Ты русская?

– Ну да, наверное, русская.

– Ты точно не знаешь? Как такое возможно?

– Ну, если не в курсе, кто твой отец…

– А имя? Тори – это Виктория?

– Виктория, да. На родине я была Викой, здесь стала Тори.

– А куда ты летела?

– Идиотский вопрос, ты не находишь? Самолет следовал в Ла-Пас, ты тоже летел туда, как и остальные.

Это же не автобус, промежуточных остановок нет.

– Вообще-то я не о том. Зачем тебе нужно было в Ла-Пас?

– Работать в тамошнем консульстве, потом – в госпитале при миссии ООН.

– В Африке ты тоже так работала?

– Почти так. Эд, ты переполнен вопросами.

– Извини. Я журналист, интересоваться миром – моя работа.

Я думала, интересоваться миром – естественное состояние человека, но для некоторых это работа. Есть работа – интересуются миром, нет – жуют жвачку.

Я мало понимаю янки, хотя и прожила среди них большой кусок жизни. Они были мне чужими, и я была среди них чужая, так и осталось.

С первой минуты, как только мы с тетей Розой сошли с трапа самолета, я чувствовала себя чужой на их земле. Их улыбки, манера говорить, их чистенькие бумажные домики с обязательными газонами и постоянные судебные иски друг к другу – все это раздражало меня ужасно. Я не смогла ассимилироваться среди них. Просто не захотела. Именно потому и занимаюсь тем, чем занимаюсь, а не врачую локти и коленки, ушибленные при игре в гольф.

Все эти шумные, уверенные в своей богоизбранности цивилизованные граждане… Короче, мне лучше без них. Не потому, что они плохие – просто слишком другие. Или я слишком другая.

– И как давно ты в Штатах?

– Давно, лет двадцать уже, наверное. Еще вопросы?

– Много вопросов. Ты интересуешь меня, Тори Величко. Меня всегда интересовали сумасшедшие, как ты, женщины.