Женщина с глазами кошки

Вихрь, захвативший меня, полон звуков, которые пугают, и меня словно бы и нет уже, моя душа летит в этом вихре…

– Тори!

Я с трудом выныриваю из потока звуков и образов. Голова гудит, как колокол, перед глазами плывут темные пятна. Очень хочется пить.

– Тори, что с тобой? – В голосе Эда звучит испуг. – Смотри на меня, оставайся со мной!

Холодная вода льется мне на голову – Луис откуда-то добыл такую роскошь. Я беру у него из рук флягу и делаю глоток.

– А сейчас ты выпьешь бренди.

 – Луис достает кружку, разводит напиток водой. – Не надо делать такое лицо! Выпей!

Я терпеть не могу спиртное, оно мне вредит, но сейчас покорно выпиваю, и в голове проясняется.

– Тори, как ты? – Луис обеспокоенно смотрит на меня. – У тебя что-то болит?

Нет, у меня ничего не болит. Но объяснить им, что случилось, я не могу – потому что и сама не знаю. Просто эти рисунки… словно живые. Как будто изображенные на них твари проникают в голову, и ты начинаешь видеть то, что видели они, и… Не знаю, возможно, я сошла с ума.

– Барельефы выполнены с применением определенной технологии, действующей на подсознание, – задумчиво произносит Луис и тоже делает глоток. Затем передает кружку Эду. – Ты женщина, а значит, у тебя более восприимчивая психика. И сейчас я задаю себе вопрос: каким образом психотехнологии в изобразительном искусстве вкупе с манерой трехмерного письма, изобретенные буквально в последнее десятилетие, стали известны людям, жившим здесь несколько тысяч лет назад?

– Неважно.

Может, картинки вовсе не люди рисовали – потому что там есть что-то… нечеловеческое.

– Подожди-ка… Подожди, сейчас вспомню… Где-то я слышал или читал… Нет, этого просто не может быть!

– Лично я поверю во что угодно.

Луис не слышал того, что слышала я, не видел вихрь, который едва не унес меня невесть куда, а потому я поверю в любую, даже самую неправдоподобную версию.

Лишь бы мне объяснили, что же здесь, черт подери, происходит!

– Я всегда считал это местными сказками… – Луис озадаченно пялится в пустоту. – Только не понимал, на каком основании они возникли. У любой сказки, если ее разобрать, есть определенные реальные предпосылки – какие-то события, обработанные веками и фантазией, но настоящие. А у этих легенд, как я считал, не было и быть не могло никаких реалий в прошлом.