Новая Зона. Критерий страха

Катя пробежалась глазами по монитору, установленному перед ней в спинке кресла. Все медицинские показатели экипажа были в норме, и особых забот у нее тоже больше не было.

Стыковка проходила в автоматическом режиме, все шло обыденно, словно на тренажерах. Андрей поглядывал на монитор командира через плечо. Там в окружении цифр и вспомогательной информации было видно громаду станции. В голове пронеслась шутка, надоевшая ещё с первых тренировок: что попасть в дырку от бублика – не слишком сложная наука. И вправду, стыковочный узел находился как раз в центре гигантского тора – жилых и технических отсеков станции.

Малахов находился в странном состоянии. Словно мир вокруг него вертелся и трансформировался, а он, как исходная точка этого мира, бы неподвижен и неизменен. Какие-то неясные образы, обрывки фраз экипажа, время от времени пинки в бок от Кати, она была явно обеспокоена тем, как он себя вел.

Толчок, практически незаметный, но достаточно жесткий, чтобы понять, что стыковка произошла, вернул Андрея в реальное мировосприятие.

– Так! Все в своем уме? – Командир, похоже, был в курсе, что Малахов впал в эйфорию, такую знакомую для опытных космонавтов.

– Так точно, – доложил Андрей, испугавшись своего громкого голоса.

– Ото ж, – добродушно буркнул Тимофеич. – Тебе, Андрюха, теперь пахать придется за всех нас.

– Ну, так зачем же меня сюда взяли? – совсем не удивился Малахов.

– Тебя взяли, чтобы Кате было о ком заботиться, – буркнул первый пилот Степанов.

Степанов, широкоплечий сибиряк, славился своим особым чувством юмора, но иногда его шутки понимали не все и не сразу.

– Что за примета дикая! – вмешалась Катя и почему-то покраснела. – Мне все члены экипажа одинаково важны.

– Это у меня такая примета, – ответил Степанов. – Важно в команде иметь ипохондрика, и пусть врач его лечит. А остальные будут здоровыми ходить.

– Прекратить болтовню! – раздалась команда Протасавицкого.

То, что переходной люк открыт, стало понятно и по перепаду давления, возникшему в первый момент, и по тому, что корабль заполнился новыми запахами. После стерильного, как в медицинском кабинете, воздуха корабля со станции потянуло перегретой изоляцией, затхлостью и даже, хотя это могла быть иллюзия, запахом керосина.

Ритуал, вернее, процедура перехода была отрепетирована многократно.