Шаг в небо

Впрочем, для меня все происходило как в тумане. Мне казалось, что даже голоса я слышу откуда-то издалека. Я ведь думал, мы с Вовкой после этого лагеря вместе домой вернемся. Я его с пяти лет знаю. Знал. Помню, в футбол гоняли, а он такой невысокий, верткий. Но никогда по ногам не бил. Брат его Алекс, тот конечно такой был, строптивый… Был, был, были… Каждый шаг по шоссе отзывался в мозгу этими словами. Они были, были живы, мы были, были людьми. Я был, был… Я уже не есть.

Я кусок мяса на тарелке перед мясорубкой. А вот эти кругом – полицаи, Юзик этот, кто они? Он же просто отомстил Вовке за поезд. Я потом нашел в кустах тот злосчастный веник. А ведь Юзик не остановится. Он так на меня зыркал…

– Ты с Вовкой дружил? – меня окликнул один из наших. Петя Кулик, самый старший в нашей десятке Он даже не студент был, а аспирант, но полицаи не поняли разницы. Занимался чем-то там, связанным с автоматикой на железной дороге.

Наверное, он очень любил свою науку и всем рассказывал про разные пульс-пары, защиты от собаки с цепью и тому подобные железнодорожные штуки. Но никто из нас не хотел слушать его неоконченную диссертацию.

– Я его много лет знал. Мы не очень, чтобы закадычные друзья. Рядом жили, поэтому у нас все было просто. То по месяцу не виделись, то он у меня торчал сутками. Он добрый был парень. И брата его убили. Несколько дней назад, – я понял, что мне надо с кем-то поговорить.

– Слушай, Петя, я вот что думаю, ведь сейчас жизнь наша стоит совсем ничего, – я уже не мог остановиться. – Но неужели этот концлагерь окончится когда-нибудь? Что, просто выпустят и все? Типа, прошли школу жизни. Зачем мы здесь вообще? Я не понимаю. Веники эти идиотские в обмен на жизнь собирать? Бред.

– Тихо, не так громко, Юзик вон, ухо востро держит, – Петя, конечно, был более осторожен. Он старше и больше меня знает.

 – Но ты, наверное, прав. Что-то тут не так.

– Слушай, а что делать? Ведь всё! Если вмиг пали великие государства и армии, даже огрызнуться не успели, что могу я? Я только выжить хочу, только выжить, – я говорил почти шепотом. Как сам с собой.

– Ну и надо выживать. Искать шанс, чтобы выжить сегодня, чтобы потом…

– Петя – потом не наступит! Оно уже не наступило для многих. Может, и для моих родителей тоже.