Новая Зона. Кромешный свет

Мало того, что у него клыки, как… – сталкер развел руки, как обычно рыбаки показывают размер выуженной рыбы, – так он еще и прыгает, как коза. Если его лежку прозевать, распорет тебя в прыжке, как воздушный шарик.

– И вы взялись за эту работу?

– Взялся. Мне понятно объяснили. Пушку достали и объяснили. Я и понял, что влип. – Сталкер скривился. – Попал, как пацан!

– Загнали вы им этого лепрата?

Сталкер пожевал губу, сморщил нос и вяло ответил:

– Сказал, чтобы сидели в засаде со своими ружьями, ну, с усыпляющими стрелами, мол, я на них зверя выгоню.

Но что я, сумасшедший, с бейсбольной битой на лепрата? А они мне оружия-то не дали… В общем, я тихо слинял, ушел из Зоны.

– Как ушли? Расскажите, как вы периметр проходили?

– Я вот сейчас все брошу и буду рассказывать, как я периметр проходил, да? – Занос нервничал. – Свалил, и все. Вернулся домой, а там эти меня уже возле дома ждут. В общем, понял я, что не жилец. Вот и пошел к вам.

– Не к нам вы пришли, а в полицию. А мы не полиция.

– Так что, мне никто не поможет? Я же выйду отсюда, и все! Отпрыгался Занос, порежут на кусочки.

– Не беспокойтесь, мы можем вам предложить на некоторое время защиту, ну и можете поработать у нас в Центре, у нас есть служебное жилье в закрытой зоне.

– Не верю я в ваши защиты, – недовольно пробормотал сталкер.

– Дело ваше, подумайте денек-другой. – Малахов встал, показывая, что разговор окончен, и вышел из комнаты и из поля зрения камер.

– Ну и что скажете? – спросил Лазненко, когда Вадим вернулся в кабинет.

– Богатые буратины решили открыть себе экзотический зоопарк? – предположил Герман.

– Ну, пока других идей нет, – кивнул генерал. – Не на мясо же им нужна эта тварь? Но я думаю, что этот эпизод может положить начало большому делу. Подумайте над этим…

Глава 2

Далеко на Ближнем Востоке

Абдуль ибн Ляхейдан скучал. Послеобеденный кейф не приносил ему того спокойствия и умиротворения, как раньше. Поток воздуха из кондиционера разгонял облако от шиши.

Это тоже не радовало Абдуля – он любил погружаться в грезы в плотном дыму кальяна. Шейх не знал, чего захотеть, и это его мучило. Что-то в нем угасало, он это чувствовал.

Шитые золотом шелковые подушки на лебяжьем пуху казались неудобными и твердыми, шейх все никак не мог улечься, чтобы расслабиться, от дыма кальяна першило в горле и казалось, что мундштук стал горьким. Абдуль отшвырнул ногой в сафьяновой туфле подушку и прошелся по ковру.