Как капитан Кольцов получил очередное воинское звание. Байка

Но уже через секунду, продрав глаза, лицо заголосило: «Ой, я не я, товарища капитана, не моя говорить, шайтан мой ум забрал, моя не хотель, товарища капитана Чё говорить».

Но капитан уже не слышал речей из форточки, он спокойно вытер сапоги о коврик у входной двери в теплушку и зашёл в упомянутое помещение. Двое солдат с носилками, наполненными щебенкой, проходившие мимо, остановились в ожидании продолжения действия. Но ожидаемого представления не последовало, из теплушки не донеслось, ни звука. Через несколько минут Хайбендинов с опущенной головой вышел на улицу, неся в руке сапоги капитана.

– «Ой, молодец Ильяс, настоящий мужчина, правильно сделал, что начальник убиль. И сапоги правильно взяль. Сапоги хороший, надо сапоги одевать и тайга бежать пока начальник совсем мертвый лежать. Ты беги, мы про тебя никому не скажем». – Сказал один из молодых узкоглазых и круглолицых солдат с носилками, который совсем недавно попал в эту забытую всеми часть из далекого аула.

Хайбендинов молча подошёл к, бежавшему неподалёку, ручью достал свой белоснежный носовой платок и стал отмывать от грязи капитанские сапоги.

Солдаты с носилками замерли в непонимании.

На дворе стояла ранняя осень, но в суровом таёжном крае было уже достаточно холодно. От холодной воды у Ильяса коченели руки, он не знал, как и что сказать землякам, которые упёрлись сначала восхищёнными, а затем порицающими взглядами в его спину.

– «Идите, пожалуйста, не надо на меня смотреть» Обернувшись, промолвил он уважительно на родном языке.

Двое солдат с носилками молча пошли дальше.

– «Не мужчина ты Ильяс совсем не мужчина» – Сказал тоже на родном языке, молчавший всё это время второй молодой солдат с носилками. И здесь произошло неожиданное, внешне спокойный ефрейтор Хайбендинов резко поднялся, бросил капитанские сапоги, подбежал к солдату с носилками, и стал неистово избивать его у всех на глазах, крича что-то не по-русски. Когда Ильяса оторвали от жертвы, он ещё долго не мог успокоиться, продолжая эмоционально что-то выкрикивая и матерясь уже на Русском.

После проведения экзекуции над соплеменником ефрейтор Хайбендинов спокойно и понуро вернулся к ручью и продолжил мытьё капитанских сапог. Несколько бойцов более позднего призыва, чем избитый, наблюдавшие за происходящим издалека, занялись жертвой ефрейтора. Они подняли её из лужи, пинками и пощёчинами привели в чувства, дали лопату и отправили работать на самый дальний участок строительства.