Диктатор

– Я заснула, Андрей, – сказала она сонно.

– Ты еще спишь, Елена.

– Сколько времени? Четыре ночи?

– Только два, Елена.

Она засмеялась.

– Елена, Елена!.. Как ты любишь повторять мое имя.

– Хорошее имя, Елена.

– А я хуже своего имени?

– Лучше!

Она покачала головой. Сейчас пойдут упреки, понял я.

– Я думала, тебе станет свободней в мое отсутствие. При мне ты редко приходил раньше трех. Но вот всего два, а ты уже дома. Без меня квартира приятней?

– В твое отсутствие я часто совсем не ночевал дома.

Сегодня особый случай. Четверг.

– Да, помню: интеллектуальный бал у Бара. Скучное сборище скучных людей в тесной комнатке, где не пройти между стульями. Не понимаю, почему тебя тянет к Бару.

– Была бы сегодня у него, поняла бы. Собрались интересные люди: Джон Вудворт, Казимир Штупа, Николай Пустовойт, Алексей Гамов…

– Вудворта знаю. Кортез с лицом страстотерпца. И Штупу с Пустовойтом встречала. А кто такой Гамов?

Я рассказал о споре, помянул уличную драку. Елена испугалась.

– Ты не ранен? Ушибов нет? Повернись. Вся спина перепачкана. Вот здесь порвано. Ты не терся о кирпич?

– Прижимался к стене, когда насели двое. Если бы не Вудворт, ущерб был бы посущественней, чем разорванный пиджак.

– И брюки перепачканы! Снимай костюм. Утром вычищу.

Я осмелел настолько, что спросил:

– Елена, я боялся, что ты уезжаешь навсегда. Но ты вернулась. Как это понимать?

– Вот так и понимай – взяла и вернулась.

– Тогда разреши спросить…

– Не разрешаю! – она начала сердиться.

На нее часто находило – и, бывало, без видимых причин. – И если честно, так сама у себя спрашиваю: почему вернулась?

– И не находишь ответа на слишком трудный вопрос?

– Если бы трудный! Примитивно простой. И ответ на него примитивно прост. – Она печально улыбнулась – себе, не мне. Она жалела себя – с чем-то не могла справиться. Она всегда хорошо улыбалась, Елена. Она так объяснялась и признавалась. И сразу хотелось сделать для нее что-то доброе. – Я просто окончательно поняла, что жить с тобой трудно, а без тебя невозможно.

Первое я установила давно, а второе стало ясно, когда захотела превратить нашу временную разлуку в постоянную – и не смогла.

Я потянулся к ней. Она покачала головой.

– Отношения выясним завтра. Ужасно хочу спать.

Она ушла к себе. Я еще посидел на диване. Я и радовался, что она вернулась, и боялся завтрашнего объяснения. Как бы она опять не потребовала, чтобы я сломал всю свою жизнь.