Диктатор

И готов нести всю ответственность за такое решение.

В толпе солдат пронесся и затих гул.

– Поймите меня правильно, – продолжал Гамов. – Я хочу вознаградить вас за боевые заслуги, а не растаскивать народное имущество. Поэтому устанавливаю временную оценку каждого успешного действия. Пусть ваши командиры принимают от меня пачки с деньгами, а потом распределят их между своими солдатами. Слушайте и запоминайте. Убито 65 родеров. За каждого убитого назначаю награду в 200 калонов – итого 13 тысяч. Взято в плен 350 человек.

Каждого пленного оценим в тысячу калонов – итого 350 тысяч. Принимайте плату за убитых и пленных.

Солдаты вынимали из пакетов пачки денег, Гамов швырял их командирам отделений. Все это так противоречило воинскому уставу, так нарушало все обычаи войны, что я растерялся. Надо было остановить Гамова, приказать отряду разойтись. Но я чувствовал, что, если попытаюсь вмешаться, дисциплина, сдерживающая солдат, рухнет. Все понимали, что поступком своим Гамов вызовет гнев начальства. Но толпа гудела все сильней и радостней.

Я поглядел на Павла. Прищепа ухмылялся: он поддерживал Гамова. Я стиснул зубы, давя негодование.

– Слушайте дальше, – продолжал Гамов. – Нами захвачено 200 ручных резонаторов, 30 импульсаторов – каждый оцениваю в 5 тысяч калонов. Получайте 1 миллион 150 тысяч. – Солдаты передали командирам несколько пакетов. – За электроорудия по 100 тысяч – всего 200. Эти деньги – за резонаторы и орудия – только тем, кто их захватывал. Не возражаете? – Новый взрыв одобрительного шума утвердил решение Гамова.

 – И последнее. Каждому раненому выдается 2 тысячи калонов, а семьям убитых – по 10 тысяч. Теперь строиться и в путь. Плату командиры выдадут на привале.

Солдаты снова не шли, а бежали на построение. Если на митинг их гнал страх неожиданного нападения, то теперь подстегивала жажда поскорей добраться до привала и получить свою долю.

Мы с Павлом подошли к Гамову.

– Не одобряете, вижу, – сказал он. – Итак, ваши возражения?

– Тысячи, – сказал я, – и все серьезные.

– Павел, у вас тоже возражения – и тоже только серьезные?

– Полковник, я всегда с вами! – горячо ответил Павел. – Все, что вы делаете, – правильно!

Я снова утверждаю, что именно Павел Прищепа, а не я, был первым последователем Гамова. В тот день, после боя с родерами, я меньше всего мог сказать Гамову: «Я всегда с вами, все, что вы делаете, – правильно!» Нет, я был не с ним. И если бы пришлось действовать, я действовал бы против него.