Диктатор

Такую же полосу Гамов проделал и на другом участке – для Павла Прищепы, а когда мы уже переправились, рассредоточил обстрел.

В девять часов я начал переправу, в половине одиннадцатого весь полк сосредоточился на другом берегу. И мы начали марш в глубину. Но еще до того, как последний солдат высадился на неприятельский берег, я заметил то, что меня не на шутку изумило. Ветра в тот вечер не было, а лес качался, как в бурю. Я обхватил молодую сосенку – она дрожала и вырывалась из рук, как живая.

Она вся вибрировала, тонко звеня вершиной. Я видел, как метались люди, пораженные вибрацией, как они кричали и гибли от резонанса, если на них не набрасывали защитную одежду. Но что и дерево, пораженное виброосколками, способно так же мучиться, так же болезненно трястись, выдавая свою боль лишь тихим звоном кроны, и не подозревал. Я постоял около сосны и отошел к солдатам. Я не мог ей помочь – противорезонансных жилетов для деревьев еще не создали. Потом я часто думал, удалось ли той сосенке выжить после жестокой вибрации, или насильственный резонанс погубил ее так же верно, как губил человека. Я до сих пор этого не знаю.

Дорога во вражеский тыл была свободна. К полночи полк уже был в десяти лигах от Барты, сделали первый привал. Позади грохотали орудия электробарьера, им отвечала подоспевшая вражеская артиллерия.

К рассвету полк осилил полдороги. Я колебался: объявить ли дневку, или продолжать поход. Нигде не было и следов противника.

Зато мы заметили три водолета, пролетевших в стороне и, по всему, не подозревавших о нашем существовании.

Я засмотрелся на красиво плывущие в воздухе машины. Мы знали, что Кортезия приступила к массовому их производству, и у нас готовились их выпускать, но над полями сражения они пока появлялись редко.

Я вызвал Павла по врученному мне приборчику. Голос Прищепы звучал так чисто, словно он стоял рядом. Я сказал, что если продолжить поход без остановки, то к вечеру подойдем к дороге, по которой конвоируют пленных.

Но я боюсь открыто двигаться при свете дня.

– Можешь идти спокойно, – сказал Павел. – В окрестности твоего полка население давно эвакуировано, а вражеских частей и в помине нет.

– Где ты находишься?

– На рассвете форсировал Барту. К шоссе подойду завтра.

– Гамов переправился?

– Он ведет бой уже с трех сторон. Он не торопится прорываться, чтобы дать возможность нам укрепиться.