Люди как боги. Книга 2. Вторжение в Персей

Вещество уничтожается и тут же заново создается, гигантские объемы нарождающегося аморфного пространства – мы сейчас неистово несемся в нем – мгновенно приобретают структуру, губительную для нас метрику, а мы все снова и снова оттесняем эту организованную пустоту своей неорганизованной, хаотичной, первобытно аморфной… Корабли врага исчезли, даже сверхсветовые локаторы их не улавливали— так жестко было скручено пространство, в котором они двигались…

– Идите в командирский зал, Эли, – посоветовал Ромеро.

В последнее время он почти не называл меня по имени.

Вместе со мной поднялся Камагин.

В коридоре он остановил меня. Он пошатывался. Пожалуй, это было единственное, в чем он не мог сравниться с людьми нашей эпохи: чувства, одолевавшие его, проявлялись слишком бурно. Он заговорил хрипло, быстро, страстно:

– Адмирал, я не хочу оспаривать ваши решения. Нас в далекие наши времена приучали к дисциплине, вам непонятной…

Я прервал его, чтобы не дать разыграться истерике:

– Вы исполнительный командир, я знаю.

И претензий с этой стороны у меня к вам нет.

Он продолжал еще громче:

– Я больше не могу, адмирал, вы обязаны меня понять… «Возничий» уничтожен, очень хорошо, но «Гончий пес» еще существует, он еще может сражаться. Неужели вы не видите сами, что жертва напрасна? Нам не уйти из скопления, но мы ослабляем себя, мы сами ослабляем себя, пойми же, Эли!

Я взял его под руку, и мы вместе вошли в командирский зал.

– Поймите и вы меня. Три звездолета или один, итог – гибель.

А здесь хоть и сомнительный, но шанс. Неужели вы не хотите испробовать все отпущенные нам возможности?

– Сейчас я хочу лишь одного: подороже продать наши жизни!

Мы уселись рядом с молчаливым Осимой, я слышал в темноте, как тяжело дышит Камагин. На экране, отчетливый, распадался последний осколок «Возничего». Я всматривался в тающий звездолет. Последний шанс, думал я, последний шанс! У меня путались мысли.

Голос Осимы резко разорвал тишину:

– «Возничий» прикончен начисто, адмирал! МУМ сообщает, что преодолено не больше четверти пути.

Ваше решение – продолжаем аннигиляцию?

Пока он говорил, я очнулся. Среди растерянности, постепенно становившейся всеобщей, я был обязан сохранять спокойствие духа.

– Да, конечно, теперь очередь «Гончего пса». Не понимаю вашего вопроса, Осима!

Осима справлялся со своими чувствами лучше Камагина.

– МУМ рекомендует ускорить аннигиляцию второго звездолета.