Люди как боги. Книга 2. Вторжение в Персей

Я шел по извилистым коридорам, передо мной бесшумно раздвигались двери: все охранные механизмы здесь были настроены на мое индивидуальное поле, я еще был адмиралом Большого Галактического флота – для адмиралов на их кораблях не существует секретов. Адмирал! Ты еще адмирал, Эли! Я снова прислонился плечом к стене, перед глазами прыгали глумливые огоньки, издевательски подмигивала Оранжевая, наливались зловещим блеском пятна вражеских крейсеров.

«Ты еще адмирал, Эли! – сказал я себе с гневом. – Борьба не кончена, нет!» Я дышал часто и глубоко, мне не хватало воздуха.

Надо было успокоиться, пока меня никто не увидел.

Я прошел в помещение МУМ, там никого не могло быть, лишь я один имел право входить сюда без разрешения командира корабля. Свет зажегся, едва я ступил на порог, посреди комнаты стояло кресло. Я сел в него, закрыл глаза. Я задыхался.

– Надо успокоиться! – сказал я вслух. – Слышишь, надо успокоиться.

Я повторял это до тех пор, пока не сумел взять себя в руки.

Передо мной на столике с ножками, в которые были вмонтированы тысячи проводов к датчикам и анализаторам, возвышался ящик, за полированными стенками его были собраны редчайшей чистоты кристаллы, уникальные химические образования, в равной степени творения мастеров и трофеи космонавтов-геологов.

Я вспоминал зеленый камень с Меркурия, красовавшийся на платье Веры: он достался ей лишь потому, что его забраковали создатели этой машины, нашей корабельной МУМ, одной из многих сотен однотипных машин, рассеянных по планетам, смонтированных на галактических судах, тот удивительно красивый, самосветящийся камень был недостаточно хорош для МУМ, он годился лишь на украшения, а не на вычисления, мог стать элементом брошки, но не уголком всепонимающего мозга.

– Ты, сверхмудрая и безошибочная! – сказал я горько. – Ты, рассчитывающая миллиарды комбинаций в секунду, может, поделишься со мной итогом одной комбинации, что реально совершается снаружи: двести кораблей против одного?

«Поражение! – засветился в моем мозгу холодный ответ МУМ.

Через секунду она уточнила: – Гибель “Волопаса” после гибели многих атакующих судов врага».

Я зло усмехнулся. Я ненавидел черствую машину.

– Подороже продадим наши жизни, как это называется на языке Камагина. А если без категорий купли и продажи? Согласись, всезнающая, та эпоха, когда всё продавалось и покупалось, в том числе и человеческие жизни, давно завершилась.

«Вы воюете, а война древнее торговли.