Посол без верительных грамот

Только там имеется сложнейшая аппаратура для проверок вневременных передач, только там он с Арманом найдет человека, этого самого Корытина, несравненно лучше их разбирающегося в существе явления, породившего аварию. «Ради Андрея нам придется примириться с Андреем», – со вздохом охарактеризовал Арману ситуацию Рой.

– Рассогласование во времени команд с планеты и ответных действий корабля вполне объясняет катастрофу, – прокомментировал Арман картины на экране. – Но такое объяснение, в свою очередь, порождает столько новых и сложных проблем…

Андрей прервал его нетерпеливым взмахом руки:

– Какие новые проблемы – чепуха! Пульсирующее течение времени – вздор, плохо знают физику в вашем институте, никуда время не пропадает! А сверхсветовые скорости – не исключено, я недавно выступил в передаче, надо прислушиваться к новым идеям…

– Мы слушали ваше сообщение на Марсе, – вежливо сказал Арман.

 – И нас поразило, как близки ваши исследования к явлениям, с которыми столкнулись мы. Я еще на Марсе сказал об этом Рою.

– Я не слышал твоей передачи, – признался Рой. – Я был подавлен несчастьем с Генрихом, ужасной картиной в морге… И что твои работы могут пролить свет на наши загадки, я в тот момент и вообразить…

– …не мог, знаю, иного и не ожидал: для воображения нужна работа мысли, на это тебя всегда не хватало, Рой, говорю как друг, ты мыслишь слишком медленно, это уже не подходит. Постой, дай сказать! – закричал он на протестующий жест Роя. – Я же пришел не обсуждать тебя, не отвлекай! Катастрофа на Марсе, точно, соприкасается с нашими работами, твой помощник прав, только не прерывай, ненавижу, когда прерывают!.

. Мы совершили величайшее открытие века, и от такой формулировки не отрекусь, она самая точная. Я полностью потерял покой с минуты, когда узнал, что дважды два – четыре!

– А ты раньше не подозревал, что дважды два равняется четырем? – Рой знал, о чем говорит Андрей, но не удержался от насмешки.

Андрей был незаурядным математиком. Он легко оперировал рядами Нгоро, сложнейшие же суперматрицы Петровского были знакомы ему, как сам он утверждал, «не только в лицо, но и за руку».

– Ты грубиян, Рой! Или хочешь, чтобы в потоке света, мирно льющемся из скопления Кентавр-3, а оно на периферии Галактики, почти двадцать тысяч парсеков от Солнца, сразу преподнесли высшую математику? Спасибо, что и это удалось расшифровать!

И он с восторгом стал описывать, как приняли необыкновенное сообщение из далекого шарового скопления.