Посол без верительных грамот

Бабье лето начиналось со свежести, свежесть лишь к полудню превращалась в жаркое дыхание, а сейчас уже шло к вечеру. Могучие соки земли струились в жилах трав и деревьев, исторгались наружу пьянящими ароматами. Рой вдыхал, как пил, дурманящий дух земли. Это было воистину бабье лето – пора созревания плодов. Он закрыл глаза, голова немного кружилась, мысли путались, уже не было мыслей, было отрешение от дел, разрешение от забот, то облегчение от тягот, с какого начинается истинный покой, – ощущение завершенности.

– Хорошо, ах, до чего же хорошо! – пробормотал он.

И когда слово «хорошо» дошло до сознания и больно укололо своей несвоевременностью и напомнило, что до хорошего далеко, ничего нет пока хорошего, кроме вот этого великолепного дня, созданного не столько вольной прихотью природы, сколько запланированным старанием метеорологов, он, повысив голос, упрямо повторил себе, как заклинание:

– Хорошо, просто невозможно, как хорошо!

2

Генрих переходил от стенда к стенду, от прибора к прибору, до каждого с наслаждением дотрагивался, с нежностью провел рукой по схеме переключений, дружески похлопал по щиту с командными аппаратами.

Остановившись в углу, он обвел растроганными глазами лабораторию.

– Здорово же ты изголодался по работе, – заметил Рой.

Генрих присел около брата.

– Ужасно, Рой! Я ведь уже потерял веру, что возвращусь к нормальной жизни.

– Медики не считали тебя безнадежным ни на Марсе, ни на Земле.

– Я сам считал себя безнадежным. Чем ты нагрузишь меня? Чем вы сейчас занимаетесь?

– Легче сказать, чем мы не занимаемся! Лаборатория особых космических проблем, а под особыми все больше понимаются несчастья в космосе… Что до меня с Арманом, то мы заняты тобой.

Отчего ты чуть не погиб?..

– И для чего выздоровел, да? – Генрих нахмурился. – Вряд ли я буду по этой проблеме хорошим тебе помощником. Древние говорили, что познать самого себя – самая трудная штука.

– Они же говорили, что самопознание – предпосылка всякого иного знания.

Впрочем, ни минуты не сомневался, что ты выберешь тему сам, и обязательно не ту, какую тебе порекомендуют.

Генрих засмеялся. У него и раньше были обычны быстрые переходы от дурного настроения к веселью и от веселья к хмурости. После болезни внезапная смена настроений стала резче. Обдумывая, как держаться с братом, Рой предписал себе подтрунивать, но не противоречить. Не встречая отпора, Генрих легко «перегорал», эта черта в нем сохранилась.