Посол без верительных грамот

Глаза неслись из экрана в зал, они полонили все клетки мозгового вещества Генриха, в его сумеречном сознании уже ничего не было, кроме беспощадных глаз, четырехугольных, исполинских, скорее прожекторов, чем ласковых человеческих приемников внешнего света; и все-таки это были глаза, а не аппараты, память Генриха сохранила и ресницы, и взметенные в подбровные расщелины веки, и окраску радужной оболочки, и блеск роговицы, и зрачок. Нет, это были глаза, исступленно засверкавшие на чьем-то, сразу стершемся в тусклой серости лице – человеческие глаза…

Рой вздохнул.

Всю неделю полета ему передавали с Марса такие же картины.

– Не густо, – словно извиняясь, сказал Винклер.

– Возможно, наша аппаратура добавит, – пробормотал Рой.

В зал вошел один из операторов.

– Мозговые излучения больного введены в приборы, улавливаются и основные волны и обертоны, – сказал он.

– Продублируйте запись сюда, – попросил Рой.

Но на экране повторились те же картины, многие были даже слабее прежних – больной мозг Генриха успокаивался, воспоминания теряли прежнюю лихорадочную яркость.

Только одна картина была новой: Спенсер вдруг стал приподниматься на диване, лицо его исказилось, глаза выражали ужас – это была, вероятно, та минута, когда корабль, потерявший управление, стал рушиться на поверхность планеты и защитные поля Марса не сумели его затормозить. Новая картина не имела продолжения, она не развивалась, а прерывалась: Спенсер исчезал, пропадал салон и все, что в нем находилось; в сгустившейся темноте появились все те же глаза, и опять ничего уже не было в сознании Генриха, кроме них.

– Между прочим, в видениях Генриха не сохранилось облика планеты, – сказал Винклер. – А ведь мы не только отчаянно генерировали тормозные поля, но пытались всей мощностью космических маяков пробудить в пилотах сознание приближающейся катастрофы… Пассажиры не могли не кинуться к окнам, не могли не увидеть, куда их несет.

– Вы хотите сказать, что внутри корабля разыгрались события, так потрясшие людей, что никто не взглянул на несущуюся навстречу планету?

– Я не сказал – никто.

Я говорю о вашем брате. Пилоты и Спенсер мертвы, и мы никогда не узнаем, что они видели.

– Пойдем же все посмотрим, что совершалось внутри планетолета, когда стали отказывать его штурманские автоматы, – предложил Рой, поднимаясь с кресла.

У Винклера озадаченно взметнулись брови.

– Не понял, друг Рой. Наши стереокамеры зафиксировали все обстоятельства аварии.