Ведьма Дивнозёрья

Купались, загорали, лопали орехи и ягоды, кидали дворовому Шарику палку, жарили на палочках хлеб и до самой темноты горланили песни. Радосвет сперва стеснялся, потом осмелел и принялся подпевать всё громче. Голос у него оказался не сильный, но приятный, будто бархатный.

С ним было так легко и весело, что Тайке казалось, будто они всю жизнь знакомы. Их мнения не совпали лишь единожны, когда Тайка принялась нахваливать зиму в Дивнозёрье и зазывать Радосвета в гости на Новый год, а тот, вдруг побледнев, буркнул:

– Ненавижу зиму.

Ни о коньках, ни о снежках даже слушать не стал. Что ж, о вкусах не спорят…

Ближе к полуночи Федька ушел, забрав гитару и Шарика, и они остались вдвоём.

Теперь Радосвет смотрел на Тайку с таким неприкрытым обожанием, что её щёки волей-неволей краснели, и это было заметно даже при неярком лунном свете.

– Чего ты пялишься? – не выдержала она.

– Ой, прости, я залюбовался, – потупился Радосвет. – Больше не буду.

– Да ладно уж, любуйся на здоровье.

Не признаешься же, что на неё никто и никогда так не смотрел.

Даже Федька. Хотя уж их вся деревня дразнила: «тили-тили-тесто».

Чтобы сгладить неловкость, Тайка улыбнулась:

– А расскажи что-нибудь о себе. Где живёшь? Чем занимаешься? Что любишь?

– Чем занимаюсь? Да так, ничем особенным… – он отвечал нехотя, будто выдавливая слова. Так чаще всего говорят те, кому есть, что скрывать. – А живу знамо где: во дворце.

– Ха, ты царь, что ли? – Тайка недоверчиво усмехнулась и Радосвета это, похоже, задело.

– Нет, царевич я.

– Серьезно? Не врешь?

– А что, не похож? – Радосвет вздохнул. – Вот и отец так говорит. Мол, ростом не вышел. И лицо всё веснушчатое, словно мухами засиженное. Вид, стало быть, не благородный.

– Да ты что! – Тайка всплеснула руками. – Очень симпатичные у тебя веснушки. Мне нравятся.

– Правда? – он осторожно накрыл её ладонь своей. – Знаешь, я ещё там под вязом хотел сказать… ты очень красивая.

– Вот теперь точно привираешь.

– Дивьи люди не врут.

А царский род – тем паче. Мы ведь побратимы белых волков. Верней, чем волки, никого на свете нет, ты знала? Они никогда не дают в обиду слабых. Если сражаются, то до конца. А если влюбляются, то раз и навсегда…

Это было почти признание. По крайней мере, Тайке хотелось так думать. Но спросить прямо она, конечно, не решилась. А вдруг показалось? Может, все это вообще сон, а на самом деле нет никакого царевича Радосвета, кудрявого и ясноглазого.