Ведьма Дивнозёрья

Когда Тайка была маленькая, то думала, что чудеса – это все в порядке вещей. А что, разве других девочек домовые не баюкают? Коловерши песенки не мурлычут? Огоньки-дремушки не приходят насылать добрые сны?

Когда она впервые рассказала об этом другим детям – еще в начальной школе – ее подняли на смех. Дразнить стали Ведьминой внучкой. Попробовали было дергать за косы и ставить подножки, но Тайка долго терпеть не стала – огрела самого главного задиру по спине лыжной палкой, и больше ее не трогали, но и дружить не хотели.

Так она и осталась для всех «странненькой». И к ней такие же странненькие тянулись. Те, с кем никто не водился.

Но Тайка не унывала: у нее ведь были волшебные друзья. Тот же Никифор – хоть и ворчун, а в душе – добряк, каких мало. И птички-веснички. И Пушок – домашний бабушкин коловерша. Тело и морда у него были кошачьими, а лапы, крылья и хвост – совиными. Красивый – в цветах осенних листьев. Но очень наглый и прожорливый. Оказалось, что Тайка единственная в деревне могла видеть волшебных соседушек, даже когда те прятались от людских глаз.

А всему виной, как выяснилось, была дивья кровь.

Эту новость Тайка обдумывала долго. Даже в зеркале себя придирчиво изучала: а ну как найдутся какие-то иномирные черты. Ну, может, уши хоть чуточку острее, чем у людей? Но, увы, ничего нового она в себе не обнаружила. И, признаться, на дивьих людей была совсем не похожа. Бабушка говорила, что у тех волосы светлые, а глаза ясные – синие, как васильки, или зеленые, как молодая майская листва.

Ещё и рост богатырский, косая сажень в плечах. В общем, совсем не то. Так что Тайка повздыхала украдкой да и махнула рукой. Много будешь думать – голова заболит. А дела сами себя не сделают!

Забот в Дивнозёрье хватало, но ей пока везло: минул месяц, как ушла бабка Таисья, а ничего серьезного в деревне пока не случилось. Только леший Гриня (еще молодой да глупый) вместо того, чтобы пугать туристов, накушался с ними самогону и спьяну уронил на дорогу аж четыре сосны.

Да у деда Федора в погребе опять откопался упырь, но, почуяв крепкий чесночный дух (Тайка загодя позаботилась), закатил глаза, истерично пожаловался на мигрень и закопался обратно. С такими мелочами юная ведьма справлялась легко.

Никифор сперва ходил за Тайкой хвостом и ворчал, не переставая: по его мнению, новая хозяйка все делала не так. Но потом и он привык. Не привыкла только сама Тайка.

То и дело, забывшись, окликала:

– Послушай, ба!..