Экспедиция в Иномир

Веки были подобны стальным плитам, я ощущал их безмерную тяжесть, они снова упали, я их снова поднял. И внешний мир вдруг вошел в меня. Я полулежал в кресле, рядом в таких же креслах покоились в беспамятстве Артур и Жак, на полу скорчился Николай, он тихо стонал – этот жалобный стон и показался мне набатно громким рыданием.

Я пошевелил ногой, сделал движение рукой, приподнял голову. Все было на своих местах, все действовало – голова, руки, ноги. Я с трудом подобрался к Артуру и толкнул его. Он сразу пробудился – приподнялся, осмотрелся, деловито пробормотал «Ага!» и вытер лицо платком.

Жак, придя в себя, зевал, вздыхал, обеими руками чесал мощные кудри. Трудней пробуждался Николай. Он, правда, перестал стонать, но только вытянулся, перевернулся с бока на живот и невнятно сообщил, что еще полминуты подремлет.

– Почему полминуты, а не полстолетия? – хладнокровно осведомился Артур. – Время в дзета-мирах течет с иной скоростью, чем в космосе.

Услышав о дзета-мирах, Николай вскочил на ноги и метнулся включить обзорный экран.

Я еле успел остановить его. Он действует слишком импульсивно. Поступок у него обгоняет мысль. На «Орионе» его и близко не подпускали к рейсовым аппаратам, чтобы в неожиданном порыве он не спутал себя со штурманом или командиром звездолета. Я предложил всем занять свои рабочие места.

– Итак, мы живы, – констатировал я. – Но где мы?

– Чтобы это выяснить, нужно все же включить экран, – резонно заметил Артур.

Я положил руку на аппарат включения обзора.

Рука подрагивала. Мы знали, что никакие внешние излучения нам не грозят, но в тот момент я не был уверен, что на нас не ринутся смертоносные лучи, чуть мы включим прозрачность.

На засветившемся экране открылся странный, но не столь уж невероятный мир. Картина необычная, но не фантастичная: туманно-голубоватая равнина, а на пределе видимости не то здание, не то холм – темная груда с размытыми очертаниями. Было светло, но не по-земному: то, что казалось почвой, светило ярче, чем то, что имело вид неба.

Границы между верхом и низом не было – в пейзаже недоставало горизонта.

– Мир вроде вещественный, хотя и мутный, – с удивлением установил Жак. Он ожидал чего-то совсем диковинного.

Артур с сомнением смотрел на туманную равнину.

– Геометрические координаты, по теории, здесь не фундаментальны. И может отсутствовать пространственная перспектива – важнейшая черта космоса.