Последний викинг. Великий город

Покончив с этим занятием, он поднял глаза на Харальда и задал ему вопрос на греческом языке. Норманн пожал плечами, показывая, что не понимает. Куратор презрительно скривился и повторил вопрос на славянском языке. Его речь звучала непривычно, но большинство слов было понятны:

– Зачем ты и другие росы приплыли на моноксилах в державу ромеев?

– Мы хотим служить греческому конунгу. Нас пятьдесят человек отборных воинов.

– Мне донесли, что твои люди похожи на разбойников. С чего ты взял, что вас рады видеть?

– Мы слышали, что греческий конунг нуждается в добрых дружинниках.

У меня есть береста от конунга Ярицлейва Мудрого, он ручается за меня.

– Береста? Ах да! Кора дерева! О, милосердный Бог! Воистину, только архонту росов могла прийти в голову мысль послать письмо на коре дерева! Покажи это смехотворное послание, рос.

Харальд лукавил. За пазухой у него бережно хранилась лишь береста, начертанная рукой златовласой Эллисив. Её отец Ярицлейв Мудрый не дал норманну никакого письма.

Сказать по правде, Харальд поберегся бы принять даже самую торжественную княжескую грамоту, снабженную свинцовой печатью. Иной раз в милостивых грамотах ставят тайные знаки, предназначенные для очей посвященных. И кто ведает, что они означают для посланца? Вдруг Ярицлейв Мудрый условленными заранее знаками попросит греческого конунга оказать ему услугу и навсегда избавить его от бедного жениха, дерзнувшего посвататься к княжеской дочери?

Харальд не стал объяснять этого греку, а сказал с твердостью в голосе:

– Я передам бересту только в руки конунгу греков или самому главному из его приближенных.

И как ни возмущался куратор, как ни увещевал он упрямого варвара, уверяя, что его не допустят даже до младшего евнуха Священного дворца, Харальд стоял на своем. В конце концов, утомившись долгим спором, куратор принял решение:

– Я напишу логофету дрома о вашем прибытии. Он даст ответ, но нескоро.

Вам придется подождать, варвары. А пока, во избежание стычек с ромеями, вы должны сдать свое оружие.

– Если таковы законы твоей страны, мы с готовностью подчинимся, – согласился Харальд. – Пришли своих людей за оружием.

Произнося эти слова, норманн размышлял: «Неужели, грек настолько глуп, что действительно пришлет своих воинов к ладьям? Где это видано, чтобы викинги добровольно расстались с секирами!» Однако куратор не заметил подвоха.