Последний викинг. Великий город

В знак своего высокого положения он носил на поясе самшитовую палку, предназначавшуюся для разгона толпы при торжественных выходах из дворца.

Ульв приветствовал Геста и назвал себя, но едва он представил Халльдора, как манглавит отпрянул назад и схватился за секиру.

– Стюр Убийца из Лавовой Пустоши твой дед?

– Да!

– Ты собираешься мстить?

– Мне нет дела до старой распри. К тому же последний мститель погиб на наших глазах в Стране Бьярмов.

Гест поразмыслил и только потом сказал знаменательные слова.

– Будь я язычником, я бы приказал схватить тебя, внук Стюра Убийцы, дабы сполна насладится местью за моего невинно убиенного отца. Но я давно принял святое крещение. Христианам надлежит прощать врагов, хотя сие очень странно. Но довольно о кровной вражде! Я помогу вам. Уповаю, что на том свете мне воздадут за благие дела!

Гест старался говорить по-дружески, но при этом держался не ближе, чем в двух шагах от Халльдора. Впоследствии было замечено, что он никогда не поворачивался к Халльдору спиной из опасения получить такой же удар секирой, который он сам в детстве нанес Стюру из Лавовой Пустоши.

– Ты ведь не исландец? – спросил Гест, обращаясь к Харальду:

– Я из Норвегии, имя моё Нордбрикт.

– Сдается мне, что сиё не твое настоящее имя, – усмехнулся Гест. – Судя по гордой осанке, ты сын ярла или даже из рода конунгов.

– Возможно, ты угадал. Но я не хочу смущать греков знатностью моего рода.

– Разочарую тебя, Нордбрикс. Грекам безразлично, какого ты рода.

Будь ты сыном ярла или сыном бедного бонда – мы для них варвары. И даже для самих греков знатность происхождения не столь важна. В этой стране сын простого ремесленника или раба может стать важным вельможей. Насколько я понял, ты со своими людьми хотел бы поступить на службу?

– У меня полсотни отличных воинов: исландцы, свеи, поляне.

– Посмотрим, куда вас удастся определить. Мое слово кое-что значит при дворе конунга, но есть люди поважнее меня, и им предстоит решить вашу участь.

Ступайте за мной!

Харальд и исландцы последовали за манглавитом. За Золотыми воротами Эгнатиева дорога превращается в улицу, называемую Меса, то есть Срединная улица. Она идет вдоль берега на некотором расстоянии от морских стен. Сначала улицу обрамляли виноградники и редкие дома, похожие на сельские усадьбы. Из зелени деревьев выглядывали церковные купола – вдоль защищенного стенами берега шла цепочка монастырей и храмов.