Швейк жив!

Меня просто подмывает привести за собой толпу бедняков с пролетарского Жижкова на буржуазный Вацлавак и разнести булыжникам вдребезги все эти витрины и вывески. И начал бы я с собственной лавки!

Гашек. Забудь про лавку. Сейчас у тебя более достойное занятие. Мы с тобой представляем издательский дом «Ярослав Гашек и Франта Зауэр». Я пишу, ты издаешь – прибыль пополам.

Зауэр. Где эта прибыль, когда ты задерживаешь рукопись? Почему ты здесь, когда тебе надо сидеть дома на Иеронимовской и писать продолжение «Швейка»?

Гашек.

Захотелось развеяться. Взял кувшин для пива и вышел на минуту.

Зауэр. И увязался за мной и пани Шурой.

Гашек. Разве я не могу проводить жену и друга?

Зауэр. До Вацлавака? Близкий путь от Жижкова, ничего не скажешь! Ты готов протопать пешком до самых Градчан, лишь бы не писать.

Гашек. Не кори меня понапрасну. Я же написал первую часть, а потом иссякло вдохновение, не могу родить ни строчки. Ведь только со стороны кажется, что я пишу без всяких трудов. Писателю необходимо вдохновение.

Без вдохновения не сочинить даже стихотворную рекламу целебных трав для коров, которыми мы торговали, когда я был учеников магазине аптекарских и москательных товаров Фердинанда Кокошки на Перштине. Пан Кокошка был ужасный чудак, и когда я как-то нечаянно запалил бочку с бензином и у него сгорел дом, он меня выгнал, и в цех меня уже нигде больше не принимали, так что из-за этой глупой бочки с бензином мне не удалось доучиться.

Зауэр. Ты выдумщик, Ярда! Я же знаю, что ты ничего не спалил.

Магазин «У трех золотых шаров» на Перштине до сих пор стоит невредимым.

Гашек. Ладно, ладно! Я просто подправил одну корову на вывеске, пририсовал ей усы и бороду, придав пеструхе сходство с Кокошкой. Но я ведь не выдумал, что вместо аптекарского дела мне пришлось заняться нелегким ремеслом писателя, от которого все чего-то требуют.

Зауэр. Пойми, наконец! Если мы с тобой решили печатать твой роман небольшими выпусками с продолжением, то эти продолжения должны выходить регулярно.

Иначе читатели сочтут себя обманутыми и не будут покупать книгу.

Гашек. Ладно, ладно! Пойду писать. Вот только зайду в «Златой гус», попрошу по старой памяти налить пива в долг и пойду домой. В Жижкове никто в долг не дает.

Зауэр. В «Златой гус» в таком босяцком наряде даже не пустят.

Гашек. Пусть только посмеют остановить меня! А ты ступай, попробуй договориться с другой типографией. Скажи, что мы раздобудет деньги, когда продадим первые выпуски.