Черный гардемарин, судьба и время

Этим летом он едет в отеческое село в Великих Луках, где никогда прежде не был. Понятно, волнуется: как его примут? будет ли там футбол?

Кто ж мог предвидеть, что вскоре всем будет не до футбола, а наш матч с командой духовной академии станет последним в календарях С.-Петербурга.

Почтовый день в Кравотыни

В Петербурге лето 1914-го года было холодное, весь июнь и июль не более 12 градусов. Cелигер радовал привычным теплом, порой переходящим в жару.

Как я уже упоминал, вторник в селе Кравотыни – почтовый день.

Служащий почты, разморенный июньским зноем, сопровождает выдачу писем тирадой, обращенной к сонму жужжащих под потолком мух:

«Вот. Дачники. Молодежь. Гимназисты и гимназистки. Кадеты. Семинаристы. Усиленно пользуются казенным учреждением для личных романических целей. Обременяют почтовое ведомство любовной перепиской. Я благонадежный гражданин. Честный семьянин. Содействую падению нравов. Следующий!».

Всем нам вместе письма от папы (он в это лето неотлучно на службе на заводе, так как среди рабочих столицы беспорядки).

Открытки сестре Татьяне и племяннице Дуне от подруг; письма мне; газеты и заказанные мамой книжки иллюстрированных журналов – вторую половину дня мы погружены в чтение.

Мама листает столичные газеты: кошмар, в Петербурге холод и дожди, беспорядки на Выборгской стороне, в Лесном хулиганы рабочие даже опрокинули наземь все телеграфные столбы; 10-летний юбилей карьеры Распутина и покушение на старца… Дуня перенимает у нее газету с Чеховым: 10 лет со дня смерти писателя сумерек русской жизни… Слух о смерти Распутина не подтвердился…

Сплошь сумерки.

«Дуня, глянь лучше новую женскую моду в Берлине, – говорит мама, перешедшая на иллюстрированные журналы. – Пишут, ввиду сильной жары нынешнего года в Берлине вошло в моду не только среди мужчин, но и среди женщин ходить на улицах без шляп. А в Петербурге всего 12 градусов! Что с погодой? Пишут, климатический кавардак».

Не дослушав о модах Берлина, забираюсь на чердак. Мурка, «дражайшая Муренция», пишет мне регулярно и у нас установился особый, фатовской тон переписки.

Люля на письма скупа, Мурка изводит намеками, связанными с дождями: де, из-за непогоды в Луге вынуждены сидеть целыми днями в доме и играть в винт. Интересно, с кем они там вчетвером винтуют?

Пишу своим товарищам по корпусу, Горилле и Жондюше: «Дачную команду не сколотили. Здесь учащуюся молодежь, среди которой преобладают москвичи, интересуют только танцульки, а не футбол. Играть не с кем.