Мир пустых Горизонтов

Потом очередь дошла до рельефной энергосекции, постепенно всем корпусом… растворяясь в груде встречных камней.

Возможно, другие позже назовут это героическим поступком, порывом пламенных душ, легендарным научным подвигом или как-то иначе, совсем не зная, какое именно безрассудство лежало в его основе, на что надеялись эти двое безумцев, кроме надежды вернутся. Но люди бесстрашно и совершенно опрометчиво сделали этот шаг, влекомые неистребимой потребностью к познанию и авантюрной тягой к приключениям, обыкновенным любопытством и холодным расчётом – безнадёжно назвать всю гамму причин, от самых высоких до вполне приземлённых.

Они были готовы встретиться с неизвестностью лицом к лицу, ощутить боль, принять смерть. От напряжения ломило в висках, вздувались жилы на красных шеях, у каждого в огромных зрачках отражались застывшие лица друг друга. Секунды падали в оглушающую тишину. И только мысли бились в невообразимом хаосе, готовые в любое мгновение исчезнуть навсегда…

– Мистер Сомов! Мистер Фаррет! Напоминаю вам, что настало время ланча.

Тишина.

– Мистер Сомов! Мистер Фаррет!

Джонни словно током ударило:

– Лизка! Фу-у, чёрт тебя побрал!

Разрядка вылилась в хохот, похлопывания по спинам, танца в честь какого-то яблочка и прилива жгучего интереса: «Собственно, а куда мы попали?»

– Ну-ка, девочка, покажи, расскажи нам, что да как там за бортом?

Однако компьютер гнул свою линию:

– Я настаиваю. Время ланча, вы оба должны подкрепиться.

– Детка, мы следим за своими фигурами.

Пару часов назад мы уже приняли необходимые килокалории. – Джонни продолжал веселиться, но Сомов стал серьёзным.

«Компьютер шутить не умеет, хотя зачаткам распознавания эмоционального состояния пользователя обучен. С чего вдруг такая забота? И провалами в памяти Элиза раньше не страдала».

Он посмотрел на собственные часы, часы на руке Фаррета, на бортовые системные часы.

– Она права. Сейчас время ланча. Но куда тогда девались полтора часа, пока мы с бутербродами в зубах тащились к барьеру? Да и на Луне ли мы? Прошу взглянуть.

Панорамный максимум! – скомандовал Сомов.

Складывалось впечатление, что вокруг бескрайний бильярдный стол, с идеально ровной поверхностью («группа резистивных полимеров, спасибо Элиза») и одинокий шар-биток, в роли которого выступал кроссовер-кар, не считая приутихшего дрона. Мягкий свет шёл ни сверху, ни снизу, ни с одной из сторон. Он был повсюду и всё. Стерильная чистота, безраздельная пустота.