Мир пустых Горизонтов

Фаррет подтвердил:

– Да, должен, но… На практике мне объяснили, ссылаясь якобы на мою недоступность, что это неудобно, что это снижает темп подготовки, что есть пункт о неустойках… – Он явно копировал кого-то из администрации. – Я один раз протестовать задумал, взывал к параграфу четвёртому, так очень прозрачно намекнули о случаях смены владельцев частной собственностью: дарственная в благотворительный фонд Микки Мауса, душевное расстройство и опекунство, скоропостижная кончина… Я от греха…

– И правильно… Но ваш сегодняшний визит сюда, скажем, по пустяковой цифре для налоговой справки, вызовет меньше подозрений, чем наша встреча где-либо на Земле или, упаси бог, в вашем пансионате.

Так что придерживайтесь этой версии.

Раховски понизил голос:

– Джон, я под большим прессом. Ставки сделаны огромные. Случись повторная… эээ… неудача, полетят головы как качаны капусты. Что вы делаете круглыми глаза? Не в курсе истории с Люберцем? Нет? Своих проблем хватает? Оставайтесь в счастливом неведении.

А мне страшно. Эксперимент…

– Может пойти не так?

Профессор Раховски посмотрел на дверь в лабораторию, будто ожидая, что оттуда весело выскочат все ответы на его тревожные вопросы.

– В том то и дело, что я не знаю, как он может пойти. Раньше знал и был уверен в успехе. Теперь… Теперь, когда мне кое-что известно о жизни профессора Люберца до работы в моей бывшей конторе; когда вокруг подготовки к опыту, на который, будем честны, меня вдохновил и подвигнул Людвиг, происходят труднообъяснимые вещи, я часто вспоминаю… Сомова.

– Кого?! – у Фаррета отвисла челюсть. Вот так поворот!

– Сомова. Его предостережения. Думаю, он тогда при нашей запоминающейся встрече, сказал меньше, чем знал. И окажись Сомов прав, шансы выиграть у тайного соперника минимальны.

– С любым соперником есть шанс договориться.

– Он слеп, мы слепы. Как двум слепым договориться о цвете радуги?

– Прозреть.

– Джон, Джон, – Лукаш дружелюбно потрепал того по плечу, – вы натуральный пацифист.

У вас молочные зубы. А у того же Альянса они стальные. Я осторожно высказал свои сомнения одному скользкому куратору насчёт достоверности некоторой части теоретического обоснования эксперимента, так он просто ответил: «Это ваши проблемы, парень», – а мне сразу повеситься захотелось самому, так как хоть смогу верёвку мылом натереть. А проблемы-то есть.

– Разве у Люберца всё не чики-чики?

– У него всё именно так.