Перевёрнутое время. Повесть перестроечных лет

Он успел присмолить сигарету, и тут все закружилось и замелькало, понеслось с первой космической самогонной скоростью. Антабус спустя много времени всё-таки заявил о своём присутствии.

Очнулся он под утро. Голова влипла в растёкшееся битумное озерцо. Он рванулся, как бык, раззодоренный стаей оводов, но застывшая смола держала крепко, бульдожьей хваткой.

Босяк храбро сражался с битумом, пока не перепачкал всю свою одежду. Наконец, он каким-то образом выкарабкался, оставив на стройке ощутимую часть прически.

Но долго ещё прилипали его несколько поредевшие кудри к подшлемнику, которым пользовались на базе, когда грузили мешки с мукой, сахаром и крупой. И это было ответом на вопрос, сумеет ли Босяк начать с нуля.

3

Алевтина посмотрела на ходики, перевернутые вверх ногами – почему-то только в таком положении они показывали время. До обеденного перекура оставалось всего ничего.

– Пора жарить рыбу, – сказала она уборщице Анне Ивановне, которую на складе держали из-за её уникальных кулинарных способностей.

Анна-Ванна свои обязанности повара выполняла безукоризненно. В отличие от тех, которые требовал служебный долг. На складе постоянно была непролазь, повсюду валялись расползшиеся картонные коробки, обрывки бумаг. Впрочем, неудивительно. Наклоняться Анна-Ванна могла чисто символически – давало о себе знать неумеренное потребление излишков общепитовского производства. Обычный веник причинял муку. Подметала она обычно сидя

Но в эту минуту Анна-Ванна с кокетством динозавра средних размеров засуетилась у электроплитки.

Алевтина достала счеты – калькулятором она не пользовалась из принципа. Калькулятор может и ошибиться. «Итак, что мы имеем на сегодня?» – задала она себе традиционный вопрос. Немного подумала и щелчком бросила влево четыре костяшки.

Четыре килограмма говядины удалось оттяпать от туши, которую в числе других свалили в морозилке. Плесни на неё воды, вода превратится в лёд, мясо прибавит в весе. Итого – двенадцать шестьдесят в кармане.

Хотя нет, почему двенадцать шестьдесят? Килограмма два возьмет себе, остальное сбагрит по десятке. С руками оторвут – в магазинах шаром покати.

Запах камбалы, поджаривающейся на сковородке, кружил голову. Обед – святое дело. В этот час – трава не расти. И главное – всё под рукой. Взять ту же камбалу. Отпускает она её строго по разнарядке – только в детские сады и ясли. Но кое-что перепадает и кладовщицам. Она, Алевтина, всегда найдёт ходы-выходы.