Перевёрнутое время. Повесть перестроечных лет

Перевёрнутое время. Повесть перестроечных лет

Сергей Степанов-Прошельцев

Продовольственная база. Повальное пьянство грузчиков. Кладовщица Алька этому способствует. Спиртное продается втридорога, а в магазине оно вообще по талонам. Неожиданно на базу приезжают проверяющие. Алевтина прячет заначку. Один из грузчиков её находит. Страсти разгораются…Суперостросюжетная проза

Перевёрнутое время

Повесть перестроечных лет

Сергей Степанов-Прошельцев

Повесть перестроечных лет

© Сергей Степанов-Прошельцев, 2019

ISBN 978-5-4496-9996-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Ганс сидел, привалившись к порожнему ящику, и грыз зеленцы – едва народившиеся яблоки, густо присыпая их солью.

Так на базе делали всегда, когда маялись с похмелья.

Шарабан гудел – вчерашнее пойло, которое они раздобыли с Босяком, напоминало средство для травли тараканов. На курином дерьме, что ли, его настаивали?

Какая-то странная, ещё прошлого века, тишина сгустилась над базой.

Впрочем, был вторник. В автохозяйстве – техчас. Проверяют ходовую часть, спидометры – нет ли мастырок. Рулевые ловчат, приписывают километры. Канифолят мозги, одним словом.

Ганс потянулся за очередным кисляком. Яблоня росла у водонапорного колодца – такая же кривая, как его жизнь. Нижние ветви дичка стлались по земле. Листву припорошила жирная пыль. Даже дожди не слизывали её. На помойке, куда вываливали гнилой минтай из рыбного склада, уборщица постоянно палила бумагу и картонную тару; запах тухлятины пропитывал всё в округе; копоть липким налётом оседала на кирпиче стен, на растрескавшемся шифере крыши, на зарослях американского клена у покосившейся ограды.

Тошнотный день!

Состояние тупой озадаченности не покидало Ганса. Тугриков нет, в карманах – сквозняк. «Как же опохмелиться?» – тлела тоскливая мысль. Но извилины шевелиться не хотели – словно какая-то бронированная дверца захлопнулась в голове.

Мрачная злоба овладела Гансом. Он с наслаждением пнул растрёпанную метлу, которая торпедой пробила сплошную стену бурьяна, и вошел в кондейку, где бригада переодевалась.

Там было сизо от дыма. Старые истерзанные карты шлепали по клеенке, как галоши по жидкой грязи. Грузчики дулись в «очко». На кону суточной добычей нищего-дилетанта серебрилась горстка монет – перед авансом больших денег ни у кого не оставалось.

– Знову хворый? – вполне участливо спросил Костынюк, выпустив облачко дыма, формой напоминавшее заспиртованного уродца.